Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит - С. Крэйг Залер

Судмедэксперты тщательно изучили и сфотографировали огороженную территорию, после чего Беттингер и другие офицеры начали поквартирный обход домов на Леонора-стрит. В течение двадцати минут детектив пытался вовлечь в разговор местных жителей, но те либо не открывали двери, либо вели себя враждебно.

Он нажал на очередную кнопку звонка.

– Еще раз позвонишь, и я возьму чертову биту! – угрожающе сказала женщина через закрытую дверь. – Металлическую!

– Я офицер полиции, – сообщил Жюль, – и мне нужно поговорить с вами о стрельбе, которая произошла ранее…

– Я ничего не видела.

– Могу я войти и получить официальные…

– Я не одета и не привела себя в порядок.

Разговор с полицейским в половине пятого утра вызывал у граждан Виктори не больше энтузиазма, чем внеочередной осмотр проктолога.

Беттингер оставил раздраженную женщину, поднялся на третий этаж и подошел к квартире, окна которой выходили на улицу. На двери висело изображение Иисуса Христа с надписью: «Наш Спаситель».

Не найдя звонка, детектив постучал.

– Полиция.

Из квартиры послышались шаги, и в левом глазу Господа загорелся свет – очевидно, там находился глазок.

– Могу я взглянуть на ваш значок? – осведомился спокойный мужской голос.

Жюль сверкнул металлом.

– Один момент, – ответили из-за двери.

Загремела цепочка, щелкнул засов. Дверь открылась внутрь, и Беттингер увидел в уютной квартире пухлого сорокалетнего белого мужчину с блестящей лысиной, одетого в коричневый халат и пушистые тапочки, похожие на овец.

– Заходите. – Обитатель квартиры широко взмахнул рукой.

– Благодарю вас, – сказал детектив, переступая порог.

Уютное гнездышко было освещено рождественскими огнями, украшавшими искусственную сосну. Пахло яблоками и корицей.

Когда дверь закрылась, полицейский протянул руку.

– Детектив Жюль Беттингер.

– Органист Питер Кеселл.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Пришли, чтобы забрать это? – Музыкант указал на рождественское дерево.

– Полагаю, я смогу его не заметить, если вы будете сотрудничать.

– Хотите чего-нибудь выпить? – с улыбкой предложил Питер Кеселл. – Вчера вечером я сделал яблочный сидр.

– Спасибо, но мне еще многое предстоит сделать. Я просто…

– Побалуйте себя, – сказал органист и исчез в темном портале. – Это Рождество. – Щелкнул выключатель, и загорелась люстра, осветившая кухонную стену, на которой обитало не менее пятидесяти распятых Спасителей. Вскоре Питер Кеселл вернулся с большим кувшином, над которым поднимался пар. Из кувшина выглядывала темная палочка корицы.

– Благодарю вас, – сказал Беттингер, принимая напиток.

– Откуда вы? Нью-Мексико? Колорадо?

– Аризона. – Детектив сделал глоток сидра, имевшего восхитительный и сложный букет. – Вы создали нечто замечательное.

– Благодарю. – Пухлый мужчина засиял от гордости.

Жюль указал в сторону окна, выходившего на Леонору.

– Вы что-нибудь видели или слышали?

– Меня разбудил выстрел. Потом я услышал еще несколько, а затем взрыв – однако, по очевидным причинам, не стал подходить к окнам.

Продолжая пить сидр, детектив кивнул.

– А когда все обдумал, – продолжал Питер Кеселл, – я выглянул. Там было много дыма, но я практически уверен, что видел отъезжающий фургон – знаете, такой длинный…

– Грузовой?

– Да.

Беттингер вернул кружку хозяину и открыл блокнот.

– Какого цвета?

– Коричневый или черный. Может быть, темно-синий. Сожалею… было очень много дыма.

– А вы не заметили на фургоне какие-нибудь надписи? – осведомился детектив, подчеркивая последнюю строку.

– Нет, ничего не заметил.

– Куда он уехал?

– На восток. Я… я бы сам спустился вниз и рассказал вам, но стоять здесь, посреди квартала, и беседовать с полицией – не самая лучшая идея.

– Об этом можете не беспокоиться. И спасибо вам. – Жюль спрятал блокнот в карман и направился к двери.

– Подождите – пока вы не ушли…

Органист снова протянул детективу кружку, и тот допил остатки сидра, после чего быстро спустился по ступенькам на холод. Согретый напитком, он отыскал Зволински и рассказал ему, что сумел узнать.