Кладбище Кроссбоунз - Кейт Родс

Когда я вошла на кухню, Лола и ее новый приятель сидели за столом и кормили другу друга кусочками круассана.

– Элис! Я думала, ты уже на работе!

Моя подруга по-прежнему была одета в голубую рубашку Ларса.

– Нет, я только что была во дворе.

Парковка перед домом буквально кишела людьми. Возле автобуса Уилла натянули белый тент над тем местом, где лежало тело. Полицейские машины подъезжали и отъезжали, одна из них, мерцая мигалкой, перегородила дорогу.

– Там что-то происходит? – спросил Ларс с белозубой улыбкой. Вот у кого стоило бы поучиться Альваресу.

– Разве вы не слышали сирены?

Лола мечтательно покачала головой. Она будто находилась под действием наркотика и только-только начала выходить из транса.

– Включите радио, – сказала я и стиснула зубы. – Сейчас об этом сообщат в новостях.

В ванной я подставила лицо под струю душа. Зрение затуманилось, но затем снова обрело резкость. Когда вытерлась насухо, пульс уже пришел в норму.

Спустившись вниз, я заметила, что дверца со стороны пассажирского сиденья в машине Альвареса приоткрыта. Чтобы выбраться с парковки, ему пришлось объехать с полдесятка патрульных машин. Моя голова все еще соображала туго. Я с трудом помнила, что именно я увидела. Тупо смотрела в окно до тех пор, пока машина не свернула налево, к бывшему Кожевенному рынку. Здесь мы помешали толпе японских туристов фотографировать все, что только попадется им на глаза. Какой-то японец нагнулся, чтобы старомодным фотоаппаратом щелкнуть и нас, как знаменитостей. Я представила себе, что он увидит, когда проявит пленку: мое бледное безумное лицо и вечно хмурую физиономию Альвареса.

Как только мы въехали на парковку полицейского участка, я позвонила Хари. Последовала короткая пауза, пока мой шеф пытался понять, что к чему. Я почти не звоню ему, потому что никогда не беру больничный.

– Сегодня утром в очередной раз нашла женское тело, – сообщила я.

– Тело? – переспросил он, пытаясь не выдать своего удивления.

Я с трудом подавила смешок.

– Все в порядке, Хари. Не переживай. И не испытывай на мне технику сочувственного повторения.

– Разумеется. С тобой рядом кто-то есть?

– Полиция. Как раз иду в полицейский участок.

– Хочешь, я приеду?

– Не надо. Все в порядке. Ты только отмени мои приемы. Пока не знаю, когда вернусь на работу.

– Конечно. – Голос Хари, как всегда, спокоен, он заставлял думать о том, что слова требуют того же осторожного обращения, что и острые ножи.

* * *

Возможно, мне показалось, но сегодня гонор Альвареса заметно поубавился. Даже походка стала не такой стремительной. Он чем-то напомнил мне организатора боксерского поединка, от исхода которого зависит вся его будущая жизнь. Когда мы вошли в участок, он повел меня в противоположном направлении от своего кабинета, в комнату, где было много народа и компьютеров. А еще здесь явственно ощущался запах кофе и адреналина. Скорее всего, прошлую ночь все эти люди провели за рабочим столом. Домой никого не отпустили.

С десяток человек как-то странно суетились, расхаживая туда-сюда: кто-то смотрел на экраны, другие толпились возле большой доски, увешанной какими-то листками. Как только мы вошли, незнакомый высокий мужчина самым натуральным образом засыпал Альвареса вопросами.

Я подошла к настенной доске. Мое фото поместили в самом центре. Не иначе как скачали с фейсбука. Снимок сделан в Турции четыре года назад во время отпуска. На нем я молодая, загорелая и беззаботная. Лола поймала меня в неподходящий момент, когда мы собирались стянуть футболки и броситься в море. Рядом со мной была приколота фотография мертвой девушки с кладбища Кроссбоунз. Наши снимки почти соприкасались. Ее лицо, белое как мел, смотрело из черного полиэтиленового савана, в который она была завернута, как и та женщина, что я обнаружила сегодня утром.