Олеся. Сожженные мечты - Елизавета Воронина

Он сам удивлялся своему упрямству – даже после публичного разрыва все равно продолжал штурмовать крепость Оли Нечай. Девушка относилась к настойчивым ухаживаниям Юры Марущака сначала с раздражением, после – просто прохладно, однако чем настойчивее он был, тем больший интерес к неугомонному парню она проявляла. Вернее, этот утраченный прежде интерес возвращался. И Ольга сама не знала, как к этому относиться.

Потому решила взять ситуацию под контроль и прояснить ее для обоих раз и навсегда. И позволила Юрию пригласить себя в кафе с громким и претенциозным названием «Богема».

Марущак сразу заказал коньяку, но Ольга отодвинула бокал.

– Не люблю. Горький.

– Почему горький? – удивился Юрий.

– Не знаю. Может, для кого-то и не горький. А я так его воспринимаю – горький, и все тут.

– Ладно. Тогда что тебе заказать?

– Ты в курсе, что люди могут пить просто чай?

– То есть ты чаю хочешь?

– Пусть будет чай.

Пока ждали заказанное, молчали. Парень – напряженно, девушка – спокойно. Наконец, когда чай принесли, она щедро насыпала в чашку сахар, размешала.

– А вот сладенькое я люблю. Говорят – вредно, а мне нравится.

– Не поправишься, – проговорил невпопад Юрий. – У тебя фигура – класс.

– Это надо так понимать, что ты мне комплимент сделал?

– Как хочешь, так и понимай.

Оля сделала глоток чаю. Затем аккуратно поставила чашку на блюдце.

– Я, Юрик, другое хочу понять. Чего ты от меня хочешь всю дорогу?

Теперь настала очередь Марущака делать глоток, и он щедро хлебнул коньяку – так щедро, что даже поперхнулся и закашлялся. Со стороны такая неуклюжесть, по его убеждению, выглядела нелепо, и парень еще больше засмущался, потеряв мысль, которую собирался высказать. Оля наблюдала за его муками с кривой улыбкой и приняла наконец окончательное решение. В отличие от Юрия студентке филологического факультета не нужно было долго подбирать слова и выражения. Однако ей хотелось выслушать его, потому она терпеливо ждала.

– В общем, это… – наконец выдавил из себя Марущак, взяв двумя пальцами с блюдца дольку лимона и стараясь сосредоточиться исключительно на ней. – Короче… Я думал… Это… Мы встречаться сможем.

– Мы встретились, – заметила Оля.

– Я не в том смысле…

– Я понимаю, о чем ты. Выражение дурацкое – «встречаться». Встретились, поговорили, привет-пока, разошлись. А у моих родителей в их молодости было еще более дурацкое понятие – «ходить».

– В смысле?

– А вот смысла как раз я и не могу понять. «Ходить» для них – все равно, что «встречаться» для нас. Вася с Машей ходят. Это должно значить, что у Васи с Машей некие отношения.

– Разве это плохо – когда отношения?

– Если они определяются словами вроде «они ходят» или «они встречаются» – тогда плохо, – категорично заявила Ольга. – Люди должны понимать, что делают. А не ходить и не встречаться.

– Добро, – проговорил Юрий, делая еще один глоток коньяку. – О'кей. Тогда давай я так скажу: почему у нас не может быть нормальных отношений?

– Сидим, беседуем, – парировала Оля. – Мне кажется, это нормальные человеческие отношения.

– Слышь, Оль, ты ж сама прекрасно понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать! – Марущак начинал заводиться.

– О! – Девушка многозначительно подняла палец к потолку. – Надо так строить отношения, чтобы одному из нас не приходилось напрягаться и понимать, что старается сказать другой! Ты не пытайся, ты говори давай!

Юрий шумно вздохнул, вместо ответа бросил в рот очередную дольку лимона, пожевал.

– Кстати, я где-то читала, что это дурной тон, – заметила Оля.

– Ты про что?

– Про лимон, которым у нас кто-то придумал зажевывать коньяк. А еще у нас пьют кофе с коньяком. Особенно мне нравится, когда растворимый, из пластиковых стаканчиков. Туда же, аристократия. Неправильно это.

– Мне-то какая печаль? – Марущак пожал плечами. – Все так делают… вроде…

– А ты не будь как все, – нравоучительно проговорила Ольга. – И вообще, я тебя слушаю, а ты мне про всякую ерунду.

– Да это ты меня с толку сбиваешь! – выкрикнул Юрий.

– На полтона тише, – сухо сказала Оля. – И вообще, тебя так легко сбить с толку, что я начинаю жалеть о том, что согласилась однажды завести с тобой какие-то отношения. Тогда, осенью, я поссорилась с парнем, с которым у меня действительно имелись некие отношения. Я так думала, во всяком случае. Ты просто вовремя оказался рядом, пытался ухаживать, я подумала – почему нет? А ты себе возомнил… Слушай, раз такой откровенный разговор пошел: у тебя что, кроме меня девушек не было?

Марущак закусил губу. Он не привык разговаривать не подобные темы. Тем более – с той, которая ему, несмотря ни на что, еще нравилась. Вместо ответа он отпил коньяк теперь уже из ее бокала, машинально положил в рот еще одну дольку лимона. На блюдце осталась последняя, рядом лежали разноцветные пластмассовые шпажки, и Оля, подхватив одну из них, синенькую, подцепила дольку, положила себе в чай, шпажку опустила в стеклянную пепельницу.

– Чего молчим?

– Нет.

– Что – «нет»? Не было?

– Нет – это нет, были.

– Ну, хоть что-то сказал… Кстати, я заметила тогда, что ты уже не мальчик, юный барабанщик.

– Какой барабанщик?

– О Господи! – вздохнула Оля. – Такая песня была в молодости моих родителей. Твоих, между прочим, тоже. Можешь у них спросить.

– Ничего не буду спрашивать ни у кого…

– Ой, чего-то не клеится у нас с тобой, Юрик, нормальный разговор, тебе не кажется? – Оля отпила остывшего чаю, положила локти на стол, чуть подалась к собеседнику. – Давай тогда так: я говорю, ты – слушаешь. Мне кажется, я смогу объяснить тебе, чего ты хочешь от меня. Я все-таки немного психолог, мне так, во всяком случае, сдается иногда. Идет?

Юрий кивнул.

– Тогда погнали. – Оля Нечай откинулась на спинку стула. – Смотри, у нас с тобой однажды по моей прихоти кое-что было. И ты решил, что это у нас – начало отношений. Я подозреваю, ты так думаешь всякий раз, когда у тебя случается… сам понимаешь что с девушками. И, как я понимаю, каждый раз ты ошибаешься. Пока все правильно?

Марущак молчал, слишком уж внимательно изучая уровень коньяка в бокале.

– Ясно, – кивнула Оля. – Знаешь, почему так получается? Потому, что с девушками надо вести себя иначе. И предлагать им что-то другое. Не то, что может предложить, извини, обычный охранник обычного магазина. Какие я могу увидеть у тебя перспективы? Юрик, зачем мне поддерживать с тобой отношения, если мне не нужен парень для постели? А если даже будет нужен только для этого, то, опять прости, не фаллоимитатор, с которым в перерывах и поговорить-то не о чем.