При реках Вавилонских - Нельсон Демилль

Последним козырем Талмана была электронная прослушка. Чуткие электронные «уши» американского Агентства национальной безопасности и израильской разведки вполне могли определить местонахождение источника радиопомех, установленного на «лире». Едва ли не в каждой стране мира агенты различных спецслужб, сидя в кабинетах на верхних этажах зданий, сменяя друг друга, слушали и записывали все радиосообщения, передаваемые в пределах досягаемости их аппаратуры, рано или поздно кто-то из них должен был засечь сигнал широкополосного передатчика. Такова была поставленная перед ними цель. Но Талман знал, что сигнал этот очень слаб, потому что «лир» и «конкорд» находились рядом. Шансы запеленговать его были невелики, но пренебрегать ими не стоило.

В данный момент Талман сделал все, что мог. Он снял трубку телефона и попросил соединить его с премьер-министром. После доклада генерал попросил об отставке. Но трубку ему пришлось повесить, не дождавшись ответа. Талман поднялся со стула и подошел к своему заместителю, генералу Гуру. Поговорив с ним, снял с крючка фуражку и вышел из комнаты. Все проводили Талмана взглядом, но никто не сказал ни слова.

* * *

«Конкорд» летел над горами Синая. Беккер видел, что «лир» старается держаться на высоте в сто пятьдесят метров, но резкие подъемы и падения превращали полет в головокружительные «американские горки». Нескольким пассажирам уже стало плохо.

Гора Синай встала на их пути, и «лир» круто взмыл вверх, пройдя метрах в пятидесяти над вершиной. Альтиметр «конкорда» прыгал между пятьюдесятью и ста метрами, крылья дрожали под давлением восходящих потоков. Хватит, решил Беккер и, взяв штурвал на себя, начал подниматься над «лиром». Самолет Риша неожиданно поднял нос и выскочил снизу перед «конкордом». Беккер убрал тягу, и лайнер задрожал, быстро теряя скорость. Пилот резко двинул РУДы вперед, и «конкорд» прыгнул, как зверь из ямы. Через несколько секунд, когда скорость стабилизировалась, Гесс осторожно откашлялся и вытер пот с побелевшего лица.

– Едва вылезли, – дрожащим голосом прокомментировал он. – Похоже, для него самое важное, чтобы мы послушно следовали за ним. Или он решил устроить тебе экзамен.

Беккер перевел дыхание. «Лир» снова снизился и уменьшил скорость. «Конкорд» сделал то же самое. Беккер чувствовал себя послушным ребенком, покорно следующим за школьным надзирателем к некоему неизвестному месту наказания, и это ему не нравилось. Он понимал, что если что-то пойдет не так, то Риш не остановится перед столкновением. Руки, сжимавшие штурвал, дрожали. Но не от страха, а от гнева.

* * *

Вооружившись ножами, люди Хоснера принялись отдирать пластиковый ламинат от стальной переборки. Хоснер молча наблюдал за ними, а когда металлическая стена обнажилась, спросил:

– Есть идеи, как пройти дальше?

Натан Брин, с трудом удерживавший равновесие на подпрыгивающем полу, вскинул голову:

– Есть одна, но только…

– Выкладывай.

– У нас есть динамит. Можно приготовить небольшой заряд, подсоединить электропровод и взорвать переборку. Потом попробуем отсоединить провод, ведущий к бомбе. Можно зацепить его вешалкой и просто вырвать.

Хоснер повернулся к Моше Каплану:

– Каплан, что за людей мы берем на службу?

Брин покраснел:

– А что такого плохого в моем предложении?

– Оно слишком опасное. Кроме того, мы не знаем, что там – провод или батарейка.

Брин задумался:

– Источником энергии для радиоприемника и детонатора не может быть батарейка, установленная год назад. Таким источником должен быть сам самолет.

Хоснер согласно кивнул:

– Хорошо, батарейка отпадает. Но если там провод, то он должен быть соединен с источником постоянного и стабильного напряжения. Например, с хвостовыми аэронавигационными огнями. – Он задумался и вдруг, ничего не объясняя, выскочил из багажного отсека и побежал к пилотской кабине.

– Ну как? – спросил Беккер, бросив на Хоснера взгляд. – Есть результаты?

– Послушайте, источником энергии для детонатора и радиоприемника могут быть хвостовые навигационные огни. Их надо погасить.

Беккер задумался. Он вспомнил, что Риш особо потребовал оставить хвостовые огни. Зачем? В любом случае – самолеты не летают без навигационных огней. Почему он подчеркнул именно это?

– В хвосте и без того хватает источников энергии. Вся гидравлика активируется через электрическую систему. Как и хвостовое колесо и направляющий руль. Я могу, конечно, погасить навигационные огни и отключить колесо, но только не руль. Без него мы не сможем лететь.

Оторвавшись от приборной панели, к разговору присоединился Кан:

– Я тоже об этом думал. Весьма вероятно, что именно хвостовые огни питают приемник и детонатор. Но любая радиоуправляемая бомба должна иметь резервный источник в виде батареи. И эта батарея подзаряжается каждый раз, когда мы включаем двигатели. Впрочем, я могу и ошибаться. Мы можем погасить навигационные огни, отключить колесный узел и повернуть назад. Может быть, он нас взорвет. Может быть, мы улетим. Есть желающие рискнуть?

Желающих не оказалось.

Хоснер сел в откидное кресло и закурил сигарету. Недавняя эйфория быстро улетучилась.

– Мы могли быть разобрать одну секцию пола в пассажирском салоне, убрать металлическую сетку, снять изоляцию и пробиться через алюминиевую крышу багажного отделения. Возможно, оттуда будет легче попасть в хвост и…

Беккер покачал головой. Ему совсем не хотелось, чтобы кто-то проделывал в его самолете дырки или разбирал переборки.

– Багажный отсек находится под давлением. Переборка там такая же прочная, как и здесь. Даже если вам удастся туда пробиться… нет, я против каких бы то ни было дыр. Никакого демонтажа пола не будет. Я не хочу рисковать. Слишком много проводов.

Хоснер поднялся и кисло улыбнулся:

– В таком случае, полагаю, вам вряд ли понравится идея взорвать переборку с помощью самодельной бомбы.

Беккер невольно рассмеялся:

– Извините. – Он прекрасно понимал, что Хоснер предпочтет скорее умереть, чем жить после всего случившегося, если только лично не исправит ситуацию. Знал он и то, что терять Хоснеру в любом случае нечего: Риш обещал его убить и исполнит свое обещание. Следовательно, доверять трезвости суждений Хоснера уже нельзя. – Мистер Хоснер, я благодарю вас за старание что-то сделать, но как командир этого корабля запрещаю любые действия, которые могут поставить под угрозу существование самолета и жизнь находящихся в нем людей. До тех пор, пока мы находимся в воздухе, командую здесь я. Не вы, не Берг, не министр иностранных дел. Только я. – Он оглянулся через плечо: – Послушайте, Яков, я знаю, каково вам сейчас, но все же постарайтесь успокоиться. У нас осталось два часа полетного времени. Посмотрим, что будет дальше.