Секрет брата Бога - Грег Лумис

В трубке послышались частые гудки.

Но как человек, с которым он только что разговаривал, собирается узнать его при встрече? Он ведь даже не спросил имени человека, с которым намерен встретиться.

И лишь потом Лэнг вспомнил вывеску у лестницы в подвал возле входа в гостиницу: «жареное мясо, по вечерам американский джаз-оркестр и блюз». Несомненно, подходит под определение «кухня Нового Орлеана».

И джаз — тоже. Лэнгу нравился диксиленд — музыкальный стиль, взросший в городе, который раскинулся в излучине Миссисипи, городе, «где все легко», на богатой почве духовных песнопений, африканских ритмов и вольной импровизации.

Впрочем, он приехал в Прагу вовсе не ради музыки. Тем более что она начнется лишь через час после назначенного времени встречи.

Лэнг спустился по металлической спиральной лестнице и оказался в помещении, похожем на большую пещеру. Слева от входа располагалась небольшая эстрада, на которую вскоре должны были выйти музыканты. Лишь дойдя до подножия лестницы, Лэнг понял, что пещера вырублена в монолитной скале. Пока не было холодильников, в таких погребах подолгу хранили овощи. Но подвала такой величины он не видел еще никогда.

Как только Лэнг оказался внизу, к нему подскочил официант в белой куртке:

— Мистер Рейлли?

Лэнг кивнул.

— Сюда, пожалуйста.

Его проводили к единственному столику, за которым сидел посетитель. Пожилой человек поднял на него выцветшие почти до белизны голубые глаза и протянул руку:

— Извините, что не встаю, мистер Рейлли, но…

Только сейчас Лэнг обратил внимание на то, что его собеседник сидит в инвалидном кресле, да еще каком — чрезвычайно старомодном, плетенном из лозы, но, впрочем, казавшемся свежеотполированным.

Лэнг пожал руку, походившую на ощупь на старый высохший пергамент.

Старик улыбнулся, продемонстрировав темно-желтые зубы.

— Вам нравится мой раритет? — Он похлопал ладонью по подлокотнику. — Оно не моложе меня, а может, и старше. Сделано вручную еще в то время, когда люди гордились своими изделиями. Мне приятно думать об этом кресле как о моем «чиппендейле»[19]или «Бугатти». — Он жестом предложил Лэнгу сесть. — У меня, похоже, есть преимущество перед вами. Я знаю ваше имя, а вы моего — не знаете. — Он выпустил ладонь Лэнга. — На английский манер оно произносится Гавел Клаус.

Акцент букиниста был определенно британским.

— Вы прекрасно говорите по-английски.

Клаус откинулся на спинку кресла:

— А иначе и быть не могло. Я ведь значительную часть войны прожил в Англии — до убийства Гейдриха. А после гибели героев, скрывавшихся в церкви Святых Кирилла и Мефодия, и уничтожения деревни Лидице решил, что должен что-то делать. Меня перебросили самолетом, и я на парашюте спустился к партизанам.

Лэнгу пришлось напрячь память. Рейнхард Гейдрих, олицетворение истинного арийца, приближенный Гиммлера, был назначен «протектором Богемии». Его политика отличалась крайней жестокостью, однако он почему-то был уверен, что народ оккупированной Чехословакии любит его, и потому повсюду разъезжал в открытой машине. Закончилось это тем, что в мае 1942 года чех, незадолго до того сброшенный на парашюте с английского самолета в окрестностях Праги, швырнул на пассажирское сиденье изготовленную в Англии бомбу. Предполагалось, что это убийство подкрепит моральный дух народов оккупированной немцами Восточной Европы.

Убийц, попытавшихся укрыться в православной церкви, быстро отыскали. Они предпочли покончить с собой, нежели сдаться и обречь себя на страшные пытки. Немцы же, в отместку за смерть своего высокопоставленного чиновника, стерли с лица земли две чешские деревни и уничтожили всех их жителей — мужчин, женщин и детей.

Клаус поднял руку, подзывая официанта.

— Но вы приехали в Прагу, конечно же, не для того, чтобы слушать стариковские разглагольствования. Я рекомендовал бы рагу из лангустов. Знакомые, побывавшие в Новом Орлеане, говорят, что здесь его недурно готовят.

Знакомые Клауса ничуть не ошибались.

К тому времени, когда Клаус отложил вилку, помещение начало заполняться людьми. Лэнг ожидал, что слушать вечернюю программу придет молодежь, однако большинство посетителей было средних лет и старше.

Клаус допил остатки пива:

— Лучше бы нам перейти к делу, пока не появился оркестр. Так что же именно вас интересует?

— У вас имеется что-нибудь вроде тех рукописей, которые вы продали сэру Иону?

Клаус хохотнул; трудно было ожидать от столь хрупкого человека, да к тому же калеки, столь звучного басовитого смеха:

— Нет, думаю, что-то подобное осталось только в музеях.

— А что вы могли бы сказать о тех рукописях, которые продали? — спросил Лэнг, наклонившись к собеседнику через стол и понизив голос.

— Сказать? — Брови Клауса удивленно взметнулись вверх седыми дугами. — Это, несомненно, часть находки из Наг-Хаммади, эллинистический греческий язык, вернее, его коптский диалект…

Лэнг терпеть не мог перебивать собеседников, но сейчас ему очень хотелось узнать то, что нужно, прежде чем заполнятся соседние столики, заиграет музыка и нужно будет кричать, чтобы собеседник тебя услышал.

— Все это я знаю. Я хотел бы узнать, что там было написано и где вы их взяли.

— Думаю, вы понимаете, что поставщики — это важнейшая профессиональная тайна…

— Но копты… Чехия находится так далеко от Египта!

— А я не говорю, что нашел их в Праге. Но все же стоит обратиться к истории. Четвертый век — период, когда были созданы интересующие вас рукописи, — был временем быстрого упадка и краха Западной Римской империи. Тогда столицу перенесли в Равенну, оборонять которую было легче, чем Рим. Захватившие власть франкские вожди стали называть себя цезарями, хотя не являлись ни римлянами, ни вообще италийцами. На востоке в это время процветал Бизантиум, город Константина. Мистер Рейлли, вам известно, сколько времени существовала Византийская империя? — Честно говоря, Лэнг после колледжа ни разу об этом не думал и сейчас почувствовал себя студентом на экзамене. — От времени правления Константина, это середина четвертого века, до взятия Константинополя турками в 1453 году. Именно из-за падения империи Западу понадобилось искать новые пути на Восток. Если бы Византия устояла, Колумб не открыл бы Америку, направляясь в Индию.

Лэнг нетерпеливо поглядывал на людей, собиравшихся в ресторане. Гул голосов вокруг сделался ощутимо громче.

Клаус заметил нетерпение Лэнга:

— Короче говоря, мистер Рейлли, Бизантиум, который назывался потом Константинополем, а сейчас — Стамбулом, очень долго оставался столицей империи. Западная часть Римской империи приходила в упадок, а восточная, по культуре более греческая, нежели римская, процветала. После завоеваний Александра Македонского власть в Египте триста лет принадлежала греческой династии — вплоть до включения его в состав Римской империи. Потом он некоторое время входил в состав Византийской империи. Так что между Византией и Египтом существовали прочные культурные, а временами и политические связи. А в империю, между прочим, входила значительная часть территории Восточной Европы, она чуть ли не доходила до границ нынешней Чешской Республики. Когда на антикварный черный рынок тех давних времен попадали какие-то книги, их, естественно, предлагали каким-то богатым коллекционерам, а никого богаче империи в то время просто не было. Тем более что этот коллекционер не участвовал ни в каких договорах, касающихся прав на владение древним имуществом других стран. — Он пожал плечами. — Это всего лишь теория, но она вполне убедительно отвечает на ваш вопрос о том, каким образом коллекция, купленная сэром Ионом, оказалась у меня в руках.