Дневник жертвы - Клэр Кендал

Суббота

14 февраля, суббота, 11:00. День святого Валентина

Спустившись в холл, я вижу мисс Нортон. Меня ждут разные мелкие дела и кофе с Гэри; мисс Нортон все утро провела в разъездах и уже успела вернуться домой. Теперь она прощается с таксистом, выговаривая ему за то, что донес до квартиры ее клетчатую сумку. Она говорит, что прекрасно справилась бы и сама.

Мисс Нортон девяносто два, и она любит размять ноги. В качестве утренней зарядки двадцать раз быстрым шагом обходит всю квартиру. Она любит говорить, что уличные тротуары слишком неровные: они не подходят для спортивной ходьбы в ее возрастной категории.

Я хочу встретить добрую фею-крестную. Желательно похожую на мисс Нортон, и с таким же звенящим смехом. Она скажет, что исполнит три моих желания. Я загадаю самое важное. Первое: хочу ребенка. Второе: хочу быть с Робертом. Третье: хочу, чтобы ты уехал на край света и никогда не возвращался. Она взмахнет палочкой – раз, другой, третий, – и желания исполнятся.

– Тут для тебя подарок, дорогая, – произносит мисс Нортон, глядя на меня с лукавым видом. – Конфеты. И в такой премилой коробке! Я положила их на твою полку вместе с почтой. Кто-то оставил их прямо перед входной дверью.

Подхожу к двери и после секундного колебания заставляю себя открыть ее.

Ты стоишь на другой стороне улицы, прислонившись спиной к фонарному столбу. На тебе знакомые черные джинсы и черная рубашка с длинными рукавами. Она не заправлена. Пальто нет, шапки тоже. Ты весь сгорбился от холода и выглядишь по-настоящему несчастным.

Вся моя ненависть куда-то испаряется. Я вдруг вижу тебя так, как, должно быть, видят другие: встревоженное лицо, потерянный взгляд… Вспоминаю чувство разочарования и безнадежного отчаяния, которое я испытывала после ухода Генри: может, с тобой происходит нечто подобное? Только в какой-то особой, извращенной форме? Помахав мне рукой, ты делаешь шаг в мою сторону. Ты приближаешься, и я понимаю, что больше никогда не хочу тебя видеть. Острый приступ жалости прекратился так же внезапно, как и начался.

– Доброе утро, Кларисса! Послушай…

Я захлопываю дверь. Седые брови мисс Нортон удивленно ползут вверх.

– Я уже видела его раньше, – говорит она.

– Пожалуйста, мисс Нортон, не пускайте его в дом!

– Можно подумать, я когда-нибудь пускала в дом незнакомцев, Кларисса!

– Простите. Конечно нет. Глупо вышло. Я не должна была… Но вы мне скажете, если увидите его еще раз?

– Конечно, дорогая.

– Вы сможете описать его, если вас попросят? Сможете его опознать?

– Конечно, дорогая, – повторяет она, пристально глядя мне в лицо.

– Отлично. Замечательно.

Мне неудобно. По-моему, я хочу от нее слишком многого. Я не должна просить защиты у девяностодвухлетней женщины! Это она нуждается в моей защите! Осторожно прикасаюсь к коробке в форме сердца, которую мисс Нортон заботливо поставила на мою полку. Коробка ярко-красная; отдергиваю пальцы, словно она может обжечь меня.

– Тебе присылают столько подарков, Кларисса! – Мисс Нортон удивленно трясет шелковистыми седыми кудряшками.

– Знаете, – говорю, – я ведь не ем шоколада. Может, вам нужно? Иначе я их выброшу.

Чувствую на себе изумленный взгляд мисс Нортон.

– Простите, – торопливо прибавляю я. – Я знаю, что ваше поколение пережило голод и карточную систему… Мне рассказывала бабушка… Она так от этого и не оправилась.

– А ваше поколение, дорогая, уверено, что дальше будет только лучше.

– Вы правы, – бормочу я, смутившись. – Вы, наверно, столько сил потратили на утренние покупки. – Я подталкиваю коробку – тяжелая какая! – на несколько дюймов в ее сторону. – Я же знаю, вы никогда себя не побалуете.

– Говори погромче, дорогая! У меня в слуховом аппарате батарейки садятся.

Я покорно повторяю.

– Да, – задумчиво отвечает она. – Я ведь на пенсии. – Я знаю, что когда-то она была директрисой в частной школе для девочек. – Приходится экономить.

Ее прозрачно-белая, испещренная голубыми жилками рука ныряет под кудрявые розовые ленточки, украшающие малиновую коробку, и водружает ее поверх других покупок. – Не забудь открытку, дорогая! – Она вытягивает из-под коробки конверт цвета сахарной ваты. Он тоже в форме сердца.

«Принцессе, которая живет на чердаке»^[4], – читаю я. Будь это от Роберта, я бы улыбнулась. Мне приятно было бы читать эти слова.

Вот только ты не Роберт. Ты как кривое зеркало из «Снежной королевы» – искажаешь и уродуешь даже самое прекрасное.

– Это точно тебе, – говорит мисс Нортон. Я не знаю, куда спрятаться от ее испытующего взгляда. – Это ты у нас похожа на принцессу. А я слишком стара, чтобы жить на чердаке. – Протянув изящную, тонкую руку, она ласково гладит меня по щеке. Рука сухая и мягкая и пахнет эвкалиптом. – Ты плохо выглядишь, – прибавляет она.

Я силюсь улыбнуться:

– Со мной все в порядке. Вы такая добрая, мисс Нортон.

Внезапно наш холл погружается в темноту. Конверт выпадает у меня из рук.

– Моя дорогая! – произносит мисс Нортон.

Нашариваю на стене выключатель. Люстра снова загорается серебристо-хрустальными капельками – еще на десять минут. Поднимаю конверт с золотисто-коричневого коврика. Достаю из него открытку.

«Будь моей Валентиной. Я не отступлюсь».

Это твой почерк. Я знаю его лучше, чем собственный.

– Ты вся дрожишь! Пойдем ко мне, я напою тебя чаем.

Меня прорывает, несмотря на все мое стремление защищать и оберегать мисс Нортон:

– Я знаю, вы считаете меня избалованной и неблагодарной. Но мне не нужны эти конфеты. Мне ничего от него не нужно, и он это знает. – Я не глядя запихиваю открытку в конверт: не хочу к ней прикасаться. Вытираю набежавшие слезы. – Большое вам спасибо, но мне сейчас не хочется чаю.

Конфеты, бриллианты и кожаные перчатки. Ты нападаешь на меня в парке. Шаришь по мне своими руками, зная, что я этого не хочу. А потом присылаешь валентинку. Для тебя это действия одного порядка? Да ты натуральный шизофреник.

Я все равно выйду на улицу. И пройду мимо, как будто тебя нет. Там светло. Соседи услышат, если я закричу. Средь бела дня ты ничего мне не сделаешь. А если ты пойдешь за мной, я приведу тебя прямо в полицейский участок. Сомневаюсь, что тебе это понравится.

Прогулку в парке я до сих пор вспоминаю с содроганием. Сегодня сдам пальто в чистку: хочу отчистить его от тебя. А еще куплю шредер. Отныне можешь рыться в моем мусоре сколько угодно – ничего интересного ты там больше не найдешь.