Коллекционеры смерти - Джек Керли

Когда мы приехали к старому детективу, было уже темно. Дул легкий бриз, и мы, стоя втроем на причале, любовались гладью бухты Мобил. Западный берег представлял собой сплошную цепочку мерцающих огней. Волны ласкали сваи, и лодка Уиллоу мирно постукивала о буферные подушки.

– Хатчинс кое-что видела из творений Гекскампа, – сказал я Уиллоу. – Немного картин, немного текста, немного в комбинации первого со вторым.

– Похоже на то, что нашел я и что Пол продал с черного хода.

– Она немного рассказала нам об их кошмарном образе жизни: секс, абсолютное порабощение, звериные повадки. У Гекскампа была aide-de-camp[15]или, скорее, привратник из преисподней. Ее звали…

– Чейенн Видмер. Она же Калипсо, она же Плачущая Женщина, – перебил Уиллоу. – О ней мало что удалось узнать, но думаю, что, прежде чем закончить жизнь на полу зала суда с пулей сорок четвертого калибра в глотке, она прошла тот же путь, что и другие.

– Какой это тот же? – спросил Гарри.

– Бегство из дому, уход из семьи, где развелись родители, пребывание в среде наркоманов. Это что касается девушек. Там было и несколько мужчин, но все они быстро исчезла; видимо, им было трудно конкурировать с Марсденом.

– Хатчинс сказала, что все взаимодействия между Гекскампом и остальными осуществлялись через Калипсо. Вы говорили нам, что он всегда был крут и невозмутим. Она же нарисовала несколько иную картину. Иногда Гекскамп скрывался у себя в студии и мог пару недель неистово, до умопомрачения творить. Он практически не ел, гадил под себя и буквально разваливался на куски.

Гарри вздохнул.

– Надо же, через тридцать лет то, что он рисовал в своих дерьмовых припадках, продается за тысячи долларов.

– Это только отдельные работы, детектив Наутилус, – сказал Уиллоу. – А коллекция, собранная в одном месте, будет стоить намного больше.

– Сколько, например? – спросил Гарри.

– С полмиллиона, наверное.

Мы одновременно повернулись на гудок со стороны канала, по которому медленно шел сухогруз – большая тень на черном фоне, утыканная огнями, напоминавшими стаю светлячков. Молча следя за тем, как он движется на юг, к выходу из бухты, каждый из нас пользовался моментом, чтобы собраться с мыслями.

Я повернулся к Уиллоу.

– Пол не дал нам ничего конкретного. А есть какая-то возможность связаться с заинтересованными персонами, о которых вы упоминали? Может, кто-то из них обладает более или менее достоверной информацией об этой коллекции, о том, где она сейчас находится?

– Собиратели памятных вещей от серийных убийц – это очень замкнутый круг, – сказал Уиллоу. – Чтобы узнать о ком-то, надо знать кого-то, кто может на них вывести.

– Вероятно, они разбросаны по всей стране, – предположил Гарри.

– В наших краях есть пара коллекционеров, а один из крупнейших дилеров живет в Спэниш-Форт; этого спрута зовут Жиль Уолкотт.

– Вы знаете этого Уолкотта лично? – спросил Гарри.

Уиллоу с досадой пнул ногой столб.

– К нему невозможно подобраться.

– А полиция когда-нибудь им интересовалась? – спросил я.

– Нет ничего противозаконного в том, чтобы собирать предметы, связанные с резонансными убийствами. Уолкотт исправно платит налоги, все открыто и чисто. Он не общается с действующими преступниками, а всего лишь скупает предметы, принадлежавшие людям, которые умерли или сидят в тюрьме, либо вещи с таким туманным прошлым, что его нельзя привлечь за приобретение краденого.

– Как бы мне получить аудиенцию у этого придурка Уолкотта? Скажем, в качестве нового коллекционера.