Одержимость - Питер Джеймс

Дорогой Фабиан!

Пожалуйста, прекрати свои настойчивые звонки – они только раздражают и расстраивают. Я тебе сказала, что больше не хочу тебя видеть, и ничто не может изменить мое решение. Никого другого у меня нет, на что ты, похоже, упорно намекаешь, я просто больше не могу мириться с твоими странными привычками. Так что прошу тебя: оставь меня в покое. С наилучшими пожеланиями, К.

То же самое вычурное «К», тот же почерк, что и на открытке. Однако Алекс поразило какое-то отличие, она пока не могла понять какое. Перечитала письмо еще раз. Странные привычки. «Странные привычки», – недоуменно подумала она, чувствуя, что ей опять становится холодно и не по себе.

Раздался звонок в дверь. Она посмотрела на часы: четверть седьмого. Засунув все назад в дневник, Алекс положила его на крышку чемодана и пошла вниз.

Открыв дверь, она растерялась: за порогом стояла крупная женщина с обесцвеченными волосами.

– Здравствуйте, миссис Хайтауэр.

Алекс уставилась на ее черную шляпку, похожую на гриб, затем на кожаные перчатки и безукоризненно выглаженную белую блузку.

– Айрис Тремейн. Я заходила на прошлой неделе.

Алекс посмотрела на ее крохотные, похожие на розовый бутон губы, приоткрывавшиеся, когда она говорила. В глазах женщины отражалась решимость на этот раз так просто не отступать.

– Входите, – сказала Алекс.

Ничего другого ей сейчас не пришло в голову.

– Я вам нужна, дорогая, знаю, – заявила гостья, уверенно входя в дом.

В голове у Алекс все еще крутилась та фраза из письма. Странные привычки… Взгляд с портрета, неожиданный холод в комнате. Нет, она ведь завтра собиралась встретиться с Морганом Фордом.

– Я думаю, тут произошла ошибка… – начала было она.

Айрис Тремейн уверенно оглядела холл, потом последовала за Алекс в гостиную.

– Я знаю, дорогая, как вам неспокойно, – говорила она мягким голосом на грани менторского.

– Я немного нервничала, только и всего.

– Неудивительно – с учетом того, что происходит.

Алекс настороженно посмотрела на нее:

– Вы это о чем – «что происходит»?

– Я вижу, что вас тревожат, ведь тревожат, правда? Я это почувствовала еще в первый свой приход: вас будут тревожить. Скажите мне, дорогая, разве я не права?

Алекс сердито уставилась на женщину: зачем та вторгается в ее жизнь? У нее завтра назначена встреча с медиумом, и никто другой ей не нужен. Не знают ли Морган Форд и Айрис Тремейн друг друга, не выследил ли он Алекс по номеру, который она назвала ему, и не прислал ли к ней Айрис Тремейн? Нелепица.

– Хотите чашечку чая?

– Нет-нет, дорогая, спасибо.

Женщина снова огляделась.

– Очень милый дом, дорогая. – Ее внимание привлекла картина на стене, она подошла к ней, показала пальцем. – Это Стаббс?

– Нет.

– Не знаю других художников, кто рисовал бы лошадей.

– Эту картину написал мой муж.

– Он художник?

Алекс холодно посмотрела на нее:

– Нет, это была его лошадь. Он ими увлекается.

– Я сама не люблю всякие тотализаторы, хотя и надо бы… с моей чувствительностью… впрочем, наша чувствительность, кажется, никогда на нас не работает, боже мой, я не знаю никого из нас, кто мог бы предсказывать победителей. От изображений лошадей исходит такое умиротворение!

– Никогда об этом не думала. – Алекс нетерпеливо посмотрела на нее. – Что вы имеете в виду, когда говорите, что меня тревожат?

– Его дух не находит покоя, верно я говорю, дорогая? Он ищет помощи.

Гостья осторожно опустилась в кресло – словно ящик поставили в уготованное для него место, подумала Алекс. Женщина зажмурилась, наклонилась вперед и, не сняв перчаток, ухватила правое запястье Алекс левой рукой. Потом открыла глаза, посмотрела на нее, и Алекс впервые заметила в уверенных манерах гостьи проблеск сомнения.

– Не беспокойтесь, дорогая. – Губы ее раскрылись, растянулись в нервную улыбку, потом снова сжались, будто жили собственной жизнью. – Никакой платы, совершенно никакой. Вы, конечно, можете сделать добровольное пожертвование, но это на ваше усмотрение, исключительно.

Она подняла к потолку глаза с большими накладными ресницами, нахмурилась, словно увидев трещину в штукатурке, потом улыбнулась – опять неуверенно.

– Вы справляетесь, дорогая, да?

– Да, – холодно ответила Алекс. – Справляюсь.

– Он тут рядом, да, дорогая?

– Вы что имеете в виду?

Айрис Тремейн покачала головой и сделала резкий вдох; ее плечи неожиданно напряглись, потом снова расслабились. Она закрыла глаза и замерла. Алекс с любопытством смотрела на нее, и вдруг ей стало страшно.

Женщину почти неощутимо начало трясти. Потом неожиданно дрожь прекратилась, Айрис встала, открыла глаза.

– Извините, дорогая. Я совершила ужасную ошибку. Мне не следовало приходить. – Ее голос изменился, стал холодным как лед; спокойное выражение ушло с ее лица, появилось что-то похожее на испуг. – Нет, я вовсе не должна была приходить. Ужасная ошибка.