Провидица - Питер Джеймс

– Уби-джуби-джуби! Так кто у нас гадкая девчонка?

Сэм смотрела на полосатую ширму. Панч, в своем колпаке и с огромным крючковатым носом, крутился во все стороны, молотил дубинкой по крохотной сцене и визжал:

– Гадкая, гадкая, гадкая, гадкая! Так кто у нас гадкая девчонка?

Кто-то из детей крикнул:

– Мама Ники!

Панч принялся важно расхаживать по сцене, повторяя себе под нос:

– Значит, мама Ники была гадкой, да? Мама Ники была гадкой, да? Мама Ники была гадкой, да? Придется нам в этом разобраться, верно?

– Да! – раздался в ответ хор голосов.

– Уби-джуби-джуби, так кто у нас гадкая девчонка?

Он развернулся и уставился прямо на Сэм, свесился над ширмой и поманил ее пальцем, палец был длинный – непропорционально большой по сравнению с размерами куклы, и это показалось ей странным.

– Уби-джуби-джуби, – повторял Панч снова и снова, маня ее пальцем и свешиваясь все больше. Ребятишки испуганно притихли, почувствовав, что сейчас произойдет нечто особенное. – Я думаю, ее следует наказать. А вы согласны со мной, дети?

– Да!

Панч выпрямился и снова постучал дубинкой по сцене:

– Наказать за то, что она вообразила, будто была в том самолете! – Он разразился смехом.

От злости и недоумения у Сэм сжалось сердце.

– Гадкая! Гадкая! Гадкая!

Дубинка замолотила по сцене. Бах-бах-бах! На сей раз сильнее и с явной угрозой.

– Так кого нужно наказать?

– Маму Ники! – ответил хор детских голосов.

«Прекратите это. Немедленно остановите. Прогоните его отсюда. Разве вы не видите, что он сумасшедший?»

– Мы можем поколотить ее дубинкой! – завизжал Панч. А потом исчез из вида. – Или можно…

Он появился снова.

Но теперь на нем была черная балаклава с прорезями.

Сэм попыталась отпрянуть, хотела упасть на ковер, но ее прижало к чему-то, к чему-то твердому… Нет, к мягкому. «Диван», – поняла она.

Сэм увидела сквозь прорезь его растянутые в улыбке губы, а потом Панч подмигнул ей, и вдруг его левый глаз вывалился, упал на пол, покатился по ковру, задребезжал по голым доскам, ударился о плинтус и понесся дальше, грохоча, как пушечное ядро.

Дети разразились смехом.

И тут Панч поднял с пола сцены что-то блестящее, металлическое.

Ее пробрала дрожь.

Дробовик.

Он быстро прицелился в нее.

– Нет! – закричала Сэм.

Она увидела струю пламени, вылетевшую из ствола, почувствовала, как ей обожгло щеку.

Свет погас, и на мгновение она погрузилась в темноту, липкую, приторную темень, давившую ей на глаза, на уши, проникавшую в рот. Потом над нею появился ряд красных цифр, и Сэм испуганно вздрогнула: очень уж они были яркие.

04:15.

Темнота приобрела красноватый оттенок, словно бы свет кровоточил. Сэм услышала рядом громкий храп, булькающий звук, снова храп. Потом голос Ричарда:

– Что случилось?

Она ощутила прохладный ветерок. «Сон, – подумала она. – Это всего лишь сон».

04:16.

Свет лился от часов, словно кровь в ванну. Ричард снова подал голос:

– Да что за хрень такая?

Сэм услышала, как он шарит рукой по постели. Затем раздался громкий лязг и звук льющейся воды.

– Черт.

Щелчок выключателя, и свет на мгновение ослепил ее.

– Елки-палки, – сказал муж.

Он смотрел на потолок, по которому во всех направлениях расходились трещины, словно морщины на старушечьем лице.