Бей в точку - Джош Бейзел

Я глянул на часы. Время было не позднее, всего девять, но его состояние не внушало оптимизма.

— Даже не знаю, — говорю. — Алле?

Но в трубке уже звучали гудки отбоя.

Внутри лимузин выглядел как ночной клуб в световых точках, так что мне потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте. Напротив меня, на скрипучем кожаном сиденье в глубине салона, обнаружился Скинфлик, бледный, с запавшими глазами, и... Дениз. А рядом со мной оказалась молоденькая блондинка, осанистая, с обнаженными, неожиданно рельефными плечами и мощной шеей. Позже я узнал, что она профессионально плавала за колледж, который окончила три месяца назад.

Скинфлик был в смокинге, белая сорочка на груди распахнута. Дениз в вечернем платье. Блондинка в экзотическом зеленом платье из тафты. Лимузин тронулся.

— Господи, — сказал я, подаваясь вперед, чтобы поцеловать Дениз. — Я и забыл, что сегодня у нас выпускной бал.

— Ты одет как надо, старина, — заверили меня. — Это Лиза.

— Привет, Лиза.

Та поцеловала меня в щеку, обдав горячим перегаром, и заявила, что много обо мне слышала.

— И я о вас, — говорю.

— Лиза — подружка невесты, — пояснил мне Скинфлик.

— Иди ты.

Он нажал кнопку селекторной связи.

— Джорджи, ты знаешь, куда ехать?

— Да, сэр, — отозвался водитель.

— И куда мы едем? — спрашиваю.

— Сюрприз, — ответил Скинфлик.

Я поглядел на Лизу, дескать, ты не в курсе, но у нее на лбу было написано «слабое звено», она лишь пожала плечами и подалась вперед навстречу ложечке с кокаином, которую протянула ей Дениз. Да уж, попал как кур в ощип.

На первом большом перекрестке лимузин повернул на север, а значит, в туннель мы уже не попадаем. Дениз зачерпнула дозу кокаина для меня, а в это время Скинфлик, лизнув бумажную полоску, свернул самокрутку.

— Я бы сначала выпил, — говорю.

Когда мы приехали в Кони-Айленд, я уже был в стельку пьян и «поплыл», об остальных и говорить не приходится. Скинфлик разглагольствовал по поводу кокаиновой ложечки. Кто их делает и входят ли они в соответствующий набор. Небезызвестный мне Джорджи — его полную шоферскую амуницию дополнял конский хвост — припарковался на той же стоянке, что и я в девяносто четвертом, когда приехал разбираться с русскими. Он выпустил нас из машины и вернулся на водительское место, чтобы дожидаться нашего возвращения.

Я сразу предупредил Скинфлика, что у меня нет никакого желания идти в Маленькую Одессу.

— Мы не идем в Маленькую Одессу. — С этими словами он взял Дениз за руку и повел в сторону океана.

Дощатый настил кони-айлендского пляжа, вероятно, самый широченный в мире. А когда ты еще «под парами», он и вовсе кажется бескрайним. И на нем ты, король! В какой-то момент мы по лесенке спустились на песок, девушки сняли туфли на шпильках, а Скинфлик достал из кармана брюк фонарик-брелок и объявил, что обратно мы пойдем под настилом. Прям как в зашибеннной мотаунской[48]балладе.

— Совсем, что ли, — встала на дыбы Дениз. — Еще ногу пораню, а завтра у меня, между прочим, свадьба.

— Фигня, — отозвался Скинфлик. — Не он, так я на тебе женюсь.

— Мне только не хватало наступить на иголку из-под крэка.

— Это было бы очень кстати.

— Ага, для тебя.

— Ступай за мной след в след, и все будет нормально.

Он пошел вперед, не оглядываясь, и Дениз побрела следом за ним. А иначе останешься в темноте без фонарика. Третьей шла Лиза, а я замыкал шествие.

Это было настоящее дно. В мотаунской балладе вы не услышите про едва различимых во тьме бездомных, которые рассыпаются в разные стороны при твоем появлении, словно почуяв только им ведомую угрозу.

Но даже в ночных сумерках, среди мельтешения теней и неожиданно вырастающих опор, Скинфлик на удивление быстро вывел нас куда надо. Похоже, он здесь отлично ориентировался. Стоило мне только подумать о том, что из-за мрачных мыслей по поводу предстоящего брака Дениз ему всё до лампочки — и мы, и он сам, — как мы уперлись в забор из проволочных колец, и он с уверенностью нашел в нем плохо закрепленное звено. Пока девушки жаловались на то, какой холодный песок, он надавил на это звено, и открылся проход. Дениз прошла в него первой, а за ней и все мы очутились под звездным нью-йоркским небом.

Мы стояли на асфальте, на задах какого-то большого комплекса — то ли заводские корпуса, то ли публичная школа. Цилиндрической формы бетонные строения в два-три этажа, соединенные между собой закрытыми переходами. Ни одного окна. Из стен торчат трубы. Что-то тихо гудит. И пахнет тухлятиной.

В отдалении просматривалась чаша амфитеатра со скамейками из простого алюминия.

— Что это? Установки для очистки сточных вод? — поинтересовался я, тщетно пытаясь определить, в какой стороне находится наша автомобильная стоянка.

— Не угадал, — ответил Скинфлик. Он направился прямиком к самому большому строению, а девушки, на ходу надевая туфли, с тихими проклятиями поскакали за ним следом.

Нагнали мы его уже у входа. В руках он держал ключ.

Когда дверь открылась, в лицо дохнуло теплой волной. Словно океаном повеяло.

При свете мини-фонарика мы увидели коридор, чей изгиб повторял внешний контур стены. Внутри все напоминало субмарину: свежевыкрашенные металлические трубы, сырая цементная панель с множеством циферблатов и парочка резервуаров непонятного назначения.

— Закрой за собой дверь, — сказал Скинфлик, переступая через порог. Здесь морской запах был насыщеннее, чем на пляже.

— Мы часом не в аквариуме? — спросил я.

— Вроде того, — он ждал, пока я закрою дверь.

— В каком смысле?

— Это черный ход.

В конце коридора обнаружилась желтая металлическая лестница, уходившая вместе с изогнутой стеной куда-то в темноту.

— Ну и запах, — сказала Лиза.

— Как из влагалища, — отозвалась Дениз. Кажется, Скинфлик заразил ее своей неадекватностью. Она взяла его за руку и потащила вверх по лестнице.

Я бы не сказал, что пахло влагалищем. Скорее пещерой, в которой ночуют все вповалку.

— Может, не стоит? — сказала Лиза.

Дениз, обернувшись, приложила палец к губам.

— Шшш. С Пьетро ты можешь ничего не бояться. — Тут она раздвинула пальцы буквой V и показала язык — это уже мне. Грохоча по железным ступенькам, они скрылись за поворотом, а свет от фонарика еще продолжал плясать на стене.