Первый всадник - Джон Кейз

Как, например, Киклайтер и Адэр.

Весь вечер Дейли провел за письменным столом, составляя на стандартных бланках «Вашингтон пост» письма в огромное количество учреждений: ФБР, ЦРУ, Национальный институт здоровья, Национальный центр контроля инфекционных заболеваний, Национальное управление по океану и атмосфере, министерство обороны и государственный департамент. Каждое было адресовано в отдел общественной информации и начиналось одинаково:

Дорогой мистер,

этот запрос производится согласно поправке к закону о свободе информации (5 С. 3. США 552).

Меня интересует любая имеющаяся информация или документы касательно экспедиции доктора Бентона Киклайтера, которая стартовала из Мурманска (Россия) к архипелагу Шпицберген на борту норвежского ледокола «Рекс мунди». Насколько мне известно, проведению экспедиции содействовал Национальный научный фонд. Целью экспедиции была эксгумация трупов пяти шахтеров, похороненных в поселении Копервик. Корабль отплыл из Мурманска 23 марта 1998 года и прибыл в Хаммерфест (Норвегия) 27 марта 1998 года.

Дальнейший текст сводился к тому, что запрос необходимо выполнить без промедления, поскольку он представляет общественный интерес. В конце, в самую последнюю минуту, Дейли добавил:

Копия: «Уильямс и Конноли»

«Уильямс и Конноли» — юридическая контора, которая ведет дела «Пост». Ссылаться на нее не обязательно, потому что закон в любом случае обязывает правительственные службы отвечать на запросы в течение десяти дней. На практике государственные институты предпочитали ограничиваться подтверждением, что письмо получено, — по крайней мере отвечая обычным гражданам, действующим по собственной инициативе и не прославившимся страстью к сутяжничеству. Этой припиской Фрэнк дал понять, что он (и «Пост») готовы обратиться в суд.

Распечатав письма, Дейли понес их в почтовое отделение на Коламбиа-роуд. По дороге миновал торговца надувными зверюшками, несколько магазинчиков всякой подержанной всячины, новый эфиопский ресторанчик и неплохой бар «У Милли и Эла».

Письма принимал жизнерадостный парень с Ямайки с голубой банданой, завязанной на голове четырьмя симметричными узелками.

— Чего у тебя там?

Фрэнк протянул письма.

— Ни хрена себе! — завопил тот, перескакивая взглядом с адреса на адрес. — Цэ-рэ-у! Фэ-бэ-рэ! Пень-да-гон! Во житуха! — С придурковатым смешком он взял деньги, выдал сдачу и ссыпал письма в холщовый мешок за спиной. — Спасибо, что к нам обратились!.. Следующий, пожалуйста!

После этого Фрэнк в основном занимался статьей, которую до сих про мысленно называл «Часть один», и звонил по телефону.

Звонил он трем одним и тем же людям, с одинаковым результатом. Нила Глисона не было на месте, Киклайтера тоже. Адэр просто нигде не было, хотя ее автоответчик все исправно записывал. Домашний телефон Глисона в справочнике не значился. Фрэнку дважды удавалось дозвониться поздно вечером до Киклайтера, но старик только говорил «Алло?» и вешал трубку. Потом он сменил номер и исчез из телефонной книги.

Закончив статью про грипп, Дейли отослал ее в офис фонда с курьером. На следующий день позвонил Коу, сказал, что ему понравилось и что статья прекрасно смотрится «сама по себе».

— Отлично, — ответил Фрэнк. — Я тоже так считаю.

— И что дальше? — осторожно поинтересовался Коу после небольшой паузы. — Надеюсь, что-нибудь не настолько накладное?

— Я хотел съездить в Нью-Мексико, — ответил Фрэнк. — Можно написать про вирус sin nombre[7]. Для этого надо побывать в Таосе, поговорить с тамошними медиками. Неплохая выйдет статья.

— Прекрасно, — с облегчением произнес Коу. — С удовольствием ее почитаю.

— Да, сэр.

Но отъезд Фрэнк пока отложил. Вечером в понедельник, как и планировалось, он сыграл в футбол с приятелями. Команда противников состояла из перуанцев, которые играли хорошо и жестко. Игра шла на равных, Фрэнк забил два гола и вернулся домой в синяках, зато с неплохим настроением.

Вечером он набрал номер Энни, наверное, в десятый раз за неделю, и неожиданно дозвонился.

— Я нигде не могу вас найти!

— Я ездила к родителям. У меня на автоответчике полно сообщений. — Она говорила доброжелательно, даже с некоторым раскаянием.

— Вы собирались перезвонить?

Наступила тишина.

— Понимаете… — ответила наконец девушка, — по-моему… Мне нечего сказать. Вот только… жаль, что так получилось. Но об этом нет смысла говорить.

— Нет, есть, — возразил Фрэнк. — Статья очень важная.

Энни молчала так долго, что он не выдержал:

— Доктор Адэр?

— Да, слушаю.

— Я сказал, что статья очень важная.

— Слышу. Но не могу вам помочь.

— Вообще-то можете, только не хотите. Я все пытаюсь понять почему.

— Ну… — Тут она замолчала так надолго, что Дейли показалось, будто она положила трубку. — Мне надо идти.

— Но это невежливо!

— Что?! — Обвинение ее поразило. Фрэнк пожалел, что ни разу не испытал этот прием на Глисоне.

— Невежливо! Сами посудите! Я прошел огонь, воду и медные трубы. Потратил целое состояние. А вы даже разговаривать не желаете.

— Я не могу.

— Почему?

— Просто не могу.

— Из-за Глисона, да?

— Что? — удивилась Энни.

— Говорю, из-за Глисона? Нила Глисона?

— Мне надо идти.

— И все? «Мне надо идти» — это все, что вы можете мне сказать?

— Честное слово…

— Вас что, заставили… — он запнулся, пытаясь верно подобрать слова, — дать клятву молчания?

Снова молчание.

— Послушайте, доктор Адэр…

— Энни.

— Что?

— Меня все зовут просто Энни.

— Хорошо. Энни, мне казалось, что мы друг друга понимаем. То есть пока не началась вся эта… — Внезапно Фрэнк замолчал. На язык просилось не слишком куртуазное словечко, а перед Энни ругаться не хотелось. — Но сначала ты мне так помогала!

— Спасибо, — ответила Энни.

— Так, может, поужинаем?

— Что?

— Ну его, этот Шпицберген. Пойдем ужинать. Выбирай день и место. Только никакой канадской кухни.

— Неожиданно… — помолчав, ответила Энни. — Пожалуй, не стоит. В нынешних обстоятельствах это не самая лучшая идея.