Сочинитель убийств - Патриция Хайсмит

В четверг, когда появилась первая фотография, Эдвард Тилбери должен был приехать в Брайтон поездом, чтобы потом добраться на автобусе до Арандела, маленького городка, в окрестностях которого они с Алисией сняли дом. Сегодня был день рождения Эдварда. Обычно же он приезжал в пятницу и оставался до понедельника. То, что он увидел и прочитал в газетах, безмерно удивило его, и ему не терпелось расспросить обо всем Алисию. Эдвард вышел из поезда в Брайтоне и пересел в автобус до Арандела, сильнее обычного заботясь о том, чтобы не привлекать к себе внимание. Но еще больше он был сбит с толку словами Алисии. Она сказала, что днем съездила на мотороллере в Литтлхемптон в Институт Красоты и остригла и покрасила волосы. А еще она приготовила праздничный торт с розовым мороженым и свечками. Он стоял на низком столике.

– С днем рождения, дорогой!.. Тебе нравится моя новая прическа? – спросила она весело, погладив его по голове.

– Нравится, очень нравится. Ты видела газеты? Алисия, дорогая, что ты собираешься делать?

– Конечно, видела. Погоди, пойду сделаю тебе что-нибудь выпить. У меня есть сюрприз к ужину. Надеюсь, ты не догадаешься по запаху.

Она ушла на кухню.

Только теперь Эдвард освободился от своего кожаного портфеля. Он привез с собой деле, чтобы ознакомиться с ним за эти дни, и был доволен, что большую часть работы ему удалось сделать в поезде. Он ожидал увидеть Алисию расстроенной и испуганной, и тогда бы попытался ее успокоить и убедить сообщить о себе родителям.

Алисия принесла виски Эдварду и себе, хотя было заметно, что до его прихода она уже выпила немало.

– Твое здоровье, дорогой.

Он посмотрел на ее рыжеватые волосы. Наверное, именно такой цвет и называют каштановым.

– Ты даже не поцелуешь меня?

Он поцеловал ее сперва в щеку, а потом в губы.

– Как твоя нога, дорогой?

– О, прекрасно, – ответил Эдвард чуть поморщившись.

В прошлое воскресенье на пляже он наступил на осколок стёкла. Ему хорошо обработали ранку, но все равно он немного прихрамывал и в своей конторе сказал, что наступил дома на кнопку.

– Ты, как я вижу, не хочешь открывать кому бы то ни было свое убежище?

– Нет, дорогой. Но хочу уехать отсюда. Ты слышал о таком месте как Ангмеринг? Это тоже на берегу моря… и ближе к Брайтону, если ехать на машине, – она улыбнулась.

– Но странно, что ты покрасила волосы именно сегодня. Алисия села на диван, обитый коричневым бархатом, и усадила Эдварда рядом с собой.

– Не нервничай, дорогой. Когда меня начнут искать, что они найдут, как ты думаешь? – Только это, – она потрогала свои волосы.

– Алисия, я не уверен, что ты поступаешь разумно. Я же, со своей стороны, не могу позволить втянуть себя в историю, в которой… из-за любовных дел водят за нос полицию…

– Для тебя важно только это?

– Но ты знаешь, что я хочу жениться на тебе, но, похоже, мы выбрали не самый подходящий для этого способ. Ты же не хочешь, чтобы я начал с того, что потерял работу? Ведь нет? – спросил он с нервным смешком. – Должен признаться, мне было очень неуютно, когда я сегодня сюда ехал.

– О, Эдвард, сейчас я постараюсь убедить тебя и придать тебе уверенности. Послушай, если мы завтра отсюда уедем, не волнуйся, я смогу сама перевезти те немногие вещи, которые у нас здесь есть, мы потеряем денег только за пять дней аренды вместо пятнадцати.

– Дело не в этом.

– Деньги всегда имеют значение. Я позвоню тебе завтра в контору и скажу, где остановилась…

– Дорогая, прошу тебя, не звони мне в контору, я тебе уже говорил об этом.

– Ладно. Я приеду за тобой на Брайтонский вокзал завтра в семь часов. Или, скажем, в половине седьмого.

Эдвард ничего не ответил, пытаясь сохранить спокойствие. Как ему казалось, Алисия совсем не думает о том, что говорит, или, вернее, не способна сделать то, о чем говорит, даже если и очень захочет. Она придаст ему храбрости? Она, которая так боялась всего, что даже уговорила его не приезжать в Брайтон на машине? Боялась быстрой езды и даже на мотороллере не могла ехать быстрее 25 километров час, а он с превеликим трудом убедил ее в том, что им нужен здесь мотороллер? А ведь у нее с девятнадцати лет были права, выписанные на имя Алисии Снизам. Эдвард сделал большой глоток виски и сказал:

– И сколько времени так будет продолжаться?

– О… может быть, еще несколько недель. Разве мы не счастливы, дорогой?

Она погладила его по руке.

– Мы были счастливы.

– И продолжаем быть.

Она наклонилась к нему, обняла вокруг шеи рукой и поцеловала.

Это был долгий и упоительный поцелуй. Эдвард расслабился. Да, наверное, они все еще счастливы. Алисия нравилась ему в постели больше всех других женщин, с которыми он спал до нее. Об этом Эдвард не забывал.

– Меня смущает полиция, – сказал он, когда поцелуй закончился.

– Но что мне, по-твоему, сделать? – Едва слышно спросила Алисия.

– Почему бы тебе вместо того, чтобы ехать завтра в Ангмеринг, не отправиться в Кент и не сказать родителям, что ты все это время жила в разных городках около Брайтона и занималась живописью? Извиниться за то, что до сих пор ничего не напивала им, сообщить, что собираешься развестись, а затем поехать и сказать то же самое Сиднею? А меня пока держать в стороне от всего этого.

Алисия почувствовала себя задетой. Эдвард явно не в восторге от ее планов.

– Но разве мы делаем что-то противозаконное? Эдвард усмехнулся.

– Нет, дорогая, но в данной ситуации хуже всего то, что сюда вмешалась полиция.

– Если я сделаю так, как ты говоришь, то не смогу ни видеться, ни быть с тобой целые месяцы.

Это было правдой, и Эдвард в растерянности замолчал.