Вдова - Фиона Бартон

Четверг, 10 июня 2010 года

Вдова

Мне дают малость отдохнуть, после чего мы ужинаем в номере у Кейт перед огромными, выходящими в сад окнами. Официант прикатывает к нам столик, в самом центре которого, на белой скатерти, стоит ваза с цветами. Тарелки накрыты этакими нарядными серебристыми колпаками. Кейт с Миком успели заказать и разные закуски, и основное блюдо, и десерт, и теперь все это стоит на полке под столешницей.

– Ну что, начнем наш пир горой? – призывает Кейт.

– Ну да, – кивает Мик. – Мы это честно заслужили.

Кейт тихо рыкает на него, чтобы заткнулся, но я‑то вижу, что на самом деле оба они ужасно довольны собой. Еще бы! Урвать такой чудесный приз – интервью с самой вдовой!

Беру себе цыпленка и не торопясь с ним ковыряюсь. Я совсем не голодна, да и отмечания их мне неинтересны. Они между тем налегают на вино и даже заказывают вторую бутылку, притом я знаю точно, что больше одного стакана не выпью. Нельзя терять над собой контроль.

Когда мне все это наскучивает, я притворяюсь, будто сейчас расплачусь, и говорю, что мне необходимо немного побыть одной. Кейт с Миком недоуменно переглядываются: такое в их планы явно не входило. Однако я поднимаюсь и говорю:

– Доброй вам ночи. Увидимся утром.

Они отодвигают назад стулья и неуверенно встают на ноги. Кейт препровождает меня до самой двери, убеждаясь, что я благополучно оказалась в номере.

– Ни на какие звонки не отвечайте, – предупреждает она. – Если мне понадобится с вами поговорить, я постучусь к вам в номер.

Послушно ей киваю.

В номере у меня невыносимое пекло, и я лежу на этой бескрайней кровати, открыв настежь окна, чтобы хоть как-то выпустить наружу жар от батарей. Подробности прошедшего дня снова и снова мелькают у меня в мозгу, так настойчиво, что уже начинает кружиться голова и я перестаю владеть собой, чувствую себя точно пьяной.

Чтобы комната прекратила вращаться перед глазами, я сажусь на постели и вижу свое отражение в оконном стекле.

Такое впечатление, что это кто-то совсем другой. Какая-то другая женщина, позволившая незнакомым людям себя куда-то увезти. И не просто незнакомым – а тем, что до сегодняшнего дня наверняка, как и все прочие, ломились ко мне в двери и писали про меня всякое вранье.

Я потираю ладонями лицо – то же самое делает и женщина в окне. Потому что это не кто-то чужой, это я.

Снова гляжу на себя. Поверить не могу, что я здесь!

Поверить не могу, что дала себя уболтать сюда приехать. Это после всего того, что наделала нам пресса! После всех предупреждений и увещеваний Глена!

Мне хочется объяснить ему, что я, собственно, и не припомню, чтобы на что-то соглашалась. Впрочем, он все равно сказал бы, как я должна была бы поступить. Или что мне не следовало вообще садиться к ним в машину.

Однако Глена здесь нет, и больше он ничего уже мне не скажет. Я теперь сама по себе.

Тут я слышу, как Кейт с Миком разговаривают на балконе соседнего номера.

– Бедняжка, – произносит журналистка. – Должно быть, ужасно вымоталась. Ладно, сделаем это завтра.

Что, интересно, за «это»? Надо думать, интервью.

У меня снова начинает кружиться голова, внутри разливается слабость – я вдруг понимаю, что последует дальше. Завтра уже не будет ни массажей, ни угощений. Никакой больше трепотни насчет того, что у меня на кухне какого цвета. Она захочет все узнать о Глене. И о Белле.

Я спешу в ванную, и меня вырывает съеденной курятиной. Спустя некоторое время я сижу на полу, вспоминая свой первый допрос – те показания, что я дала полицейским, когда Глена уже забрали в изолятор.

Явились они в наш дом на Пасху. Мы с Гленом планировали отправиться в Гринвичский парк посмотреть на тамошнюю охоту за яйцами. Ездили мы туда каждый год: ведь Пасхальная охота и Ночь костров^[11] – самые любимые мои события в году. Забавно все же, что сильнее оседает в памяти. Мне так нравилось там бывать! Я так любила эти возбужденные личики деток, азартно ищущих шоколадные яйца, эти сверкающие под шерстяными шапочками глаза, когда ребятишки выписывали в воздухе свои имена искристыми бенгальскими огнями! Я подходила к ним поближе, на какой-то миг даже представляла, что там веселятся мои дети.