Меня зовут Алекс Кросс - Джеймс Паттерсон

— Беги!

Только это посоветовал Тони Николсон жене, прежде чем отпустил ее руку и рванулся к двери черного хода. Все приоритеты исчезли. Речь шла о выживании, и лишь тот, кто сильнее, мог на что-то рассчитывать.

Добежав до кухни, Тони столкнулся с маленьким крепким латиноамериканцем. Тот шел ему навстречу. «Кто, черт возьми, это такой?»

Резкое движение — и сильный мучительный удар сбоку по колену. Падая, Николсон смутно увидел гаечный ключ в мужской руке.

Сначала он чувствовал только боль, огромный красный шар словно взрывался в его ноге. Затем на Николсона надели наручники. Они впились в запястья еще до того, как он почувствовал, что их надевают. «Наручники»? Латиноамериканец, взяв Николсона за ворот, втащил назад, в гостиную, и бросил на ковер.

Шарлотта сидела в одном из барселонских кресел с залепленным клейкой лентой ртом. Второй человек — неужели их только двое? — стоял над ней и наблюдал за Николсоном почти без интереса, даже со скукой, будто занимался подобными делами каждый день.

Николсон понял, что они не из ФБР и не из полиции. Одежда на них была темной, на голове — вязаные шлемы, на руках — латексные перчатки.

Не копы, но близко. Бывшие копы? Специальные команды?

У того, кто напал на него, был сломанный нос. Его темные глаза смотрели на Николсона, недостойного внимания субъекта — не более.

— Диск. — Вот все, что он сказал.

— Диск? — Николсон выговорил слово сквозь сжатые зубы. — О чем вы говорите? Кто вы такие?

Мужчина взглянул на часы:

— У тебя две минуты.

— Две минуты, или что? — спросил Николсон и тут же увидел ответ на свой вопрос.

Мужчина повыше достал полиэтиленовый пакет и надел его на голову Шарлотты. Она сопротивлялась, но он легко обмотал серебристой лентой ее шею, перекрыв доступ воздуха.

Николсон наблюдал, как изменилось выражение лица Шарлотты, когда она поняла, что происходит. Он даже почувствовал жалость к ней, возможно, вспомнил утерянную любовь. Впервые за многие годы ощутил связь с Шарлоттой.

— Вы с ума сошли! Вы не посмеете! — закричал Николсон.

— Это твоих рук дело, Николсон. Ситуация зависит от тебя, не от нас. Заставь нас остановиться.

— Но я не понимаю, чего вы хотите. Скажите мне.

Он сделал движение в сторону Шарлотты, но из-за покалеченного колена снова упал и довольно постыдно застрял между диваном и журнальным столиком.

— Пожалуйста, скажите, что вам нужно! Я не понимаю! — простонал Николсон.

Когда он взобрался на диван, Шарлотта уже не шевелилась.

Голубые глаза распахнуты, голова склонилась к плечу, как у марионетки.

— Гады! Мерзавцы! Вы убили ее! Теперь верите мне?

Мужчины невозмутимо переглянулись и пожали плечами.

— Нам нужно идти, — сказал белый. Второй кивнул, и Николсону показалось, что он отделался от них, и множественное число «нам» относится к ним двоим. Не тут-то было! Один из них взял Шарлотту, второй потащил Николсона.

Когда он прыгал на одной ноге к двери — и один Бог ведает, куда дальше, — его посетила странная мысль. Он пожалел, что не был ласковее с Шарлоттой.