Теряя Лею - Тиффани Кинг

– Голова болит? – сочувственно спросила доктор Маршалл.

Я не могла ей ответить. Мой мир расползался по швам. Как она не видит? Ее губы шевелились, но рев у меня в голове не пропускал никаких звуков. Я пыталась осмыслить ее слова, но ничего не складывалось. Все эти годы Матушка заботилась обо мне. Как она могла… Нет, это просто невозможно. Она все время говорила, что мама с папой не хотели возиться со мной. Неужели она действительно забрала меня у моих родных? Мне хотелось драться. Наброситься с кулаками на Матушку за то, что она сделала. Наброситься с кулаками на доктора Маршалл за то, что рассказала мне об этом.

Я закрыла глаза в надежде хоть на какое-то облегчение. Вместо этого голову заполнили картинки, словно кино показывали. Кадры со мной, играющей перед домом с Дейзи и вдруг оказавшейся в машине. Картинки последующих дней, где я плакала и звала маму с папой. Картинки уколов и таблеток, под которыми она меня держала, и последовавшей за этим болезни, списанной на мою аллергию к солнцу. Ложь. Все ложь.

И Мия.

Моя Мия.

Моя близняшка.

Невозможно.

Как я могла придумать себе сестру? Свою потрясающую близняшку, которую я любила больше всех на свете.

Меня затошнило. Не будь в животе пусто, меня бы вырвало. Вместо этого, выкручивая желудок, меня сотрясали неуправляемые сухие спазмы. В какой-то момент начало казаться, что у меня рвутся внутренности. Кто-то дотронулся до моей руки, пытаясь успокоить, но я оттолкнула его. Я была безутешна. Лучше бы я никогда не покидала дома Матушки. Зачем я ушла? В один стремительный миг я потеряла все, во что верила.

Когда несколько часов спустя я проснулась, солнце уже не попадало в окно. Занавески были еще открыты, и я видела звезды, сверкавшие в ночном небе. Я не помню, чтобы когда-либо прежде видела эти красивые звезды. Они были противоположностью солнцу, но все равно притягивали взгляд. Мысли мои перетекли на доктора Маршалл, но я спрятала их в дальние закоулки мозга. Я не была готова принять ее непрошеную правду. Утрата реальности причиняла мне физическую боль.

Я задумалась так глубоко, что не заметила, как стул возле моей кровати двигается.

– Привет, солнышко.

Женщина со знакомым лицом вернулась. В смысле, мама. Наверное. Я знала, кто это. Матушка учила меня верить, что маме я была не нужна, – вот она внезапно здесь. Я всю жизнь была ей нужна и папе тоже. Это открытие не укладывалось в голове. При мысли об этом голова снова начинала болезненно пульсировать.

Я опасливо разглядывала ее, не понимая, чего она ждет. Коли на то пошло, чего вообще от меня ждут? Я больше не знала, кто я такая. Последние слова доктора Маршалл гремели у меня в голове. «Ты Мия Клейн. Леи не существует». Это заявление, словно цунами, смыло весь мой мир. Я моргнула, по щекам поползли дорожки слез, взгляд затуманился.

Мама вскочила и схватила охапку салфеток. Я ожидала, что она протянет их мне, но она собственной рукой нежно промокнула мне щеки.

– Мне так жаль, милая, – шептала она, поглаживая меня по волосам.

Я инстинктивно отпрянула. Взгляд ее затуманился.