Полигон - Татьяна Вагнер

…Темнота сомкнулась и проглотила законы физики. Пронзительные солнечные лучи и белоснежные просторы, от которых слепит глаза, остались в другом мире. Лепесток огня трепыхался над свечой, не в силах пробить брешь в такой темноте. Мы как будто провалились в черный туман – густой, плотный и совершенно непрозрачный.

Толстый слой пыли под ногами съедал звук шагов. Эхо, к которому мы успели привыкнуть в горах, тоже исчезло – звуки казались глухими и отрывистыми. От всего этого было непривычно и очень тревожно.

Иришка поскользнулась, упала и скатилась по лестнице из нескольких ступенек. Остальные тоже постоянно спотыкались о какие-то железки, пока не догадались посветить на пол, и обнаружили рельсы, убегавшие в душную темноту.

В нескольких метрах от входа рельсы перегораживала перевернутая кверху колесами платформа. Мы оказались на небольшой, плотно утоптанной площадке, беспорядочно заваленной всяким мусором. Слабое пятно света скользнуло по старомодному механизму с цепями и стальными канатами, уцелевшему у стены. От площадки рельсы шли под уклоном вниз. Они терялись в узком коридоре, вырубленном прямо в мерзлой земле. Стены коридора подпирали деревянные балки.

Отличное место для привала, дружно решили мы, просто потому, что сил двигаться дальше у нас не было. Сгребли валявшиеся кругом древние бумажные газеты, разломали пару ящиков, зажгли все это, наконец-то расшнуровали ботинки, попадали на спальники и с наслаждением протянули ноги к огню.

– Мы не задохнемся? – осторожно спросил Никита.

– С чего вдруг? – хихикнул Лешка. – Здесь есть вентиляция, мы по вентиляционной трубе сюда и пролезли. Видишь, как горит?

Он поднес ладонь к пламени.

– Ник, можно подумать, вы никогда костры по подвалам не жгете…

– Жжете.

– Что?

– Правильно говорить «жжете», – поправил меня Никита. Тоже мне учитель словесности. Думает, его за отличные оценки на тестах переведут в столичный колледж, а потом назначат каким-нибудь представителем ВЭС в дрянном сегменте вроде нашей «десятки». Только на моей памяти ничего подобного никогда не было. Бывшие отличники точно так же болтаются в очередях за бесплатными обедами и льготными жетонами в социальном центре, потому что в Столице и без таких умников достаточно народу, чтобы занимать должности чиновников.

Пожимаю плечами:

– Допустим, я скажу «жжете», что изменится? Мне есть перехочется? Или плечо перестанет болеть? Можно подумать, если ты отсюда выберешься, то бегом в школу прибежишь, а тебе там сильно обрадуются?

– После этого вряд ли обрадуются…

– То-то. Толку от хорошего образования ровно никакого.

Я пересела ближе к Дану с Иришкой.

Она горячая, как печка, хоть мы и выгребли пилюли и шприцы, прочитали инструкцию, имевшуюся в аптечке, и запихнули лекарства в Иришку, не заметно, чтобы ей стало лучше. Что с нею делать, если совсем разболеется? Я вздохнула и подсунула ей под голову еще один рюкзак.

Холод вымораживает все, до чего добирается, даже боль. Стоит хоть немного отогреться, как все болячки и травмы начинают ныть, саднить и кровить. Сворачиваюсь на спальнике и зеваю.

– Кому-то надо сторожить огонь, пока остальные отдыхают…

– Лучше его вообще загасить. Вдруг подземный газ взорвется, мы же не знаем, что здесь было раньше?

– Действительно, что здесь хотели построить?

– Здесь рыли тоннель, по рельсам вывозили землю из тоннеля наверх. Столько выгребли, что получился целый холм, мы его видели. Значит, прокопали глубоко.

– Это понятно. До чего они хотели докопаться?

– Почему они все бросили и уехали?

– Может, они не уехали, а все погибли.

– Чтобы настроить столько всего – здесь тоннель, там постройку на берегу, может, и еще что-то, нужно много народу. Куда они все, по-твоему, делись, если не уехали?

– Их съели медведи.

– Да ладно, Лешка, тут был всего один медведь, и он никого не съел!

– Значит, остальные медведи вымерли за сто лет.

– Не городи ерунду. Сюда приехали люди, и они что-то добывали. Что можно добывать в шахте?

Лешка зажег новый огарок свечи, поднялся и пошел разглядывать механизм.

– Сейчас узнаем. Надо посмотреть, что за штука здесь стоит. Похожа на механический подъемник.

Он потянул за какой-то стальной трос, раздался лязг металла, скрежет, тихий свист, потом мы услышали приглушенный всплеск: что-то тяжелое шлепнулось в воду.

– Я нашел колодец! – Лешка тут же поднял с пола и швырнул вниз тяжеленный камень. Таких камней в форме цилиндра здесь полно – мы высыпали на землю целый ящик, чтобы пустить его на дрова. Камень улетел, но никакого звука мы так и не услышали. Второй камень тоже канул в бездонную пустоту. Сердце тревожно екнуло.

– Лешка, отойди оттуда! Если свалишься, я за тобой не полезу!

Но Лешка упорно продолжал заглядывать в колодец.

– Там дна вообще нет! Сто лет назад считалось, что Земля внутри полая. Многие путешественники отправлялись на Север искать вход в эту пустоту. Там целая страна, в ней земное ядро светит, как солнце, и не бывает ночи! Вдруг этот колодец ведет в подземный мир? Которые тут рыли сто лет назад, уже переселились под землю…