Вскрытие показало... - Патрисия Корнуэлл

– Только что. – Бетти отвинтила крышку коричневого пузырька. – Бо Френд передаст их в собственные руки...

– Бо Френд? – перебила я.

– Он же Общий Друг – так его называют в определенных кругах. Представь, Бо Френд – это настоящие имя и фамилия. В свое время он был гордостью отряда скаутов. Так, давай прикинем: до Нью-Йорка на машине примерно шесть часов, значит, Бо Френд доставит образцы в лабораторию сегодня к вечеру. Надеюсь, они уже тянули спички.

– Кто?

Зачем же все-таки Эмберги меня вызвал? Может, он просто хотел узнать, как продвигается исследование ДНК? Это ведь самый животрепещущий вопрос...

– Да копы же, – продолжала Бетти. – Некоторые из них сроду не были в Нью-Йорке.

– С них и одного раза хватит, – высокомерно заметила я. – Они ведь ни перестроиться на шоссе, ни припарковаться толком не умеют.

Эмберги ведь мог просто потребовать, чтобы я отправила ему отчет о ходе исследования ДНК по электронке. Раньше он всегда так делал. Вот именно, раньше.

– Полегче, полегче, – сказала Бетти. – Не забывай, что наш Бо родился и вырос и Теннесси: он не расстается со своей пушкой.

– Надеюсь, хоть в Нью-Йорк-то он ее с собой не потащил. – Я отвечала автоматически, мысли мои были далеко.

– Не факт. Начальник предупреждал его, что на Севере действует закон о ношении оружия. А Бо только улыбался и поглаживал себя по кобуре – думал, она не видна под курткой. У него, насколько я помню, револьвер а ля Джон Уэйн, с длиннющим стволом. Просто смешно, как мужчины носятся с оружием. Сразу старина Фрейд приходит на ум.

Я припоминала сообщения о детях, запросто взламывавших компьютеры крупнейших корпораций и банков.

У меня дома на столе стоял модем, позволявший связываться с компьютером на работе. И Люси прекрасно знала, что ей даже подходить к этому модему нельзя. Девочка понимала, сколь серьезные последствия может повлечь ее вторжение в базу данных главного офиса отдела судмедэкспертизы. В остальном я давала Люси полную свободу – для племянницы я даже могла наступить на горло собственническим замашкам, неизбежно развивающимся у одиноких людей.

Да, Люси это прекрасно знала. Но в голову мне так и лезли странности, которые я в последнее время замечала за племянницей. Люси нашла спрятанную Бертой вечернюю газету. Люси с пристрастием и со странным выражением лица расспрашивала меня об убийстве Лори Петерсен. Наконец, я обнаружила, что кто-то (кто, кроме Люси?) прикрепил список домашних и рабочих телефонов моих подчиненных – в нем имелся и добавочный номер Маргарет – к пробковой панели для заметок, висевшей у меня дома над рабочим столом.

В какой-то момент я поняла, что Бетти уже давно молчит и внимательно смотрит мне в лицо.

– Кей, у тебя что-то случилось?

– Нет. Извини, задумалась.

Помолчав, Бетти произнесла, видимо, желая меня утешить:

– Надо же, до сих пор нет подозреваемых. Меня это тоже гложет.

– И я ни о чем другом думать не могу. – Последние часа полтора я думала только о взломе, и мне стало стыдно, что я забыла о главном.

– Пока хоть кто-то не будет пойман, от ДНК, даже идентифицированной, пользы ни на грош. Черт, не хотелось мне этого говорить.

– Да уж, нам с тобой не дожить до прекрасной поры, когда ДНК будут храниться в центральной базе данных, как сейчас – отпечатки пальцев, – пробормотала я.

– Это время наступит не раньше, чем Союз гражданских свобод скажет хоть пару слов на эту тему.

Вот интересно, я вообще что-нибудь хорошее сегодня услышу? Головная боль от затылка медленно, но верно поднималась к темени.

– Просто мистика какая-то, – продолжала Бетти, капая фосфатом на фильтровальную бумагу. – Кому-нибудь этот тип уж точно попадался на глаза. Не невидимка же он, в самом деле! И он не наугад лезет в дом – наверняка сначала выслеживает женщин. Может, маньяк ошивается в магазинах или парках, где и выбирает себе жертву. Тогда он не мог остаться незамеченным.

– Если его кто и видел, то мы об этом не знаем. И не то чтобы люди нам не звонили – порой телефоны в отделе криминалистики просто разрываются. Да вот пока ничего достойного внимания никто не сообщил.

– У страха глаза велики.

– Да уж, больше некуда.

Бетти перешла к сравнительно легкой стадии исследования. Она вынимала тампоны из пробирок, смачивала их водой и мазала каждым по фильтровальной бумаге. Затем Бетти капала фосфатом и солевым реактивом на пятно, и, если в последнем присутствовала сперма, пятно тотчас же становилось пурпурным.

Я смотрела на пятна. Почти все они были пурпурными.

– Козел, – сквозь зубы произнесла я.

– И еще какой. – Бетти принялась объяснять свои манипуляции. – Вот эти пробы, взятые с бедер, вступили в реакцию мгновенно, чего не скажешь о пробах из заднего прохода и влагалища. Но это неудивительно – сперма успела смешаться со слизью жертвы, что замедлило реакцию. Пробы изо рта жертвы также дали положительную реакцию.

– Козел, – повторила я едва слышно.

– Пробы, взятые из пищевода, дали отрицательную реакцию. Что мы имеем? То же, что в случаях с Брендой, Пэтти и Сесиль, – большая часть семени осталась снаружи, иными словами, у маньяка преждевременное семяизвержение.

Бренда была задушена первой, Пэтти – второй, Сесиль – третьей. Бетти называла имена этих женщин таким тоном, что я не могла не содрогнуться – так она могла бы говорить о своих сестрах. Мне тоже казалось, что несчастные были моими родственницами. А ведь ни я, ни Бетти не знали их при жизни.

Пока Бетти прятала пипетку, я стала смотреть в микроскоп. На предметном стекле оказалось несколько разноцветных волокон, плоских, как ленты, местами перекрученных. Они не могли быть ни человеческими волосами, ни нитками.

– Бетти, это волокна с ножа? – Ох, не хотелось мне задавать этот вопрос...

– Да. Это хлопок. На самом деле волокна состоят из розовых, зеленых и белых нитей. Цвет, который имеет готовая крашеная ткань, обычно достигается комбинацией разноцветных волокон, оттенки которых невозможно различить невооруженным глазом.

Ночная сорочка Лори Петерсён была из бледно-желтого хлопка.

Я подрегулировала микроскоп.

– Не думаю, что волокна остались от хлопчатобумажной ткани. Лори обычно использовала нож для вскрытия конвертов.

– А вот и нет. Кей, я уже сличила образцы волокон с ее ночной сорочки с волокнами, обнаруженными на ноже. Они абсолютно идентичны.

Деловой разговор у нас получался. Идентичны-неидентичны... Сорочка Лори Петерсен распорота ножом ее мужа. То-то обрадуется Марино, чтоб ему провалиться.

Бетти продолжала:

– Могу также сообщить, что волокна, которые ты сейчас рассматриваешь, не идентичны волокнам, найденным на теле Лори Петерсен и на раме окна ванной. Те волокна черные, темно-синие или красные, и они из смеси полиэстера и хлопка.