Два дня - Рэндалл Силвис

Он встал лицом к охладителю и отвернулся от паренька, делая вид, что выбирает еще продукты.

– Это сколько же получается? Полторы тысячи миль, не меньше! И вы проехали их без остановки?

– Мы останавливались пару раз в мотелях – немного поспать. А так, да, все время в дороге.

Парень кивнул, но не ушел, явно настроившись продолжить разговор.

Хьюстон повернулся к нему спиной и начал усиленно рассматривать полки, на которых громоздились чипсы, печенье и небольшие упаковки пирожных с явно завышенными ценниками.

– Вы еще что-то ищете?

– Я надеялся найти что-нибудь питательное, полезное для здоровья. Понимаете? Но такие продукты редко продаются в ночных магазинах.

– В конце прохода есть стеллаж с яблоками и бананами.

– Серьезно? – переспросил Хьюстон.

Три банана стоили один доллар; яблоки Фуджи продавались по семьдесят пять центов за штуку. Хьюстон взял три банана и три яблока и направился к кассе.

– А сколько стоит одна такая пицца?

– Целая? Девять долларов и девяносто пять центов. С пепперони на два доллара дороже.

– Обойдемся без пепперони, – сказал Хьюстон и поставил корзину на прилавок. – Знаете что. Начинайте пока пробивать. Если я увижу, что укладываюсь, то тогда быстро доберу еще кое-что. Я вас не задержу.

– Так и сделаем, – кивнул кассир.

Хьюстон снова почувствовал себя не собой… а героем из его истории. Ходячим трупом, притворяющимся нормальным человеком, когда на самом деле миру пришел конец, бомба взорвалась и все разрушила.

Что еще нужно этому трупу, чтобы шоу продлилось чуть дольше? Зубную щетку и тюбик с пастой. Зеркальные солнцезащитные очки. Черную бейсболку с вышитой желтой буквой «П». Положив все эти вещи на прилавок рядом с продуктами, Хьюстон стал наблюдать, как на дисплее меняются цифры. Нервы его были на пределе: он буквально ощущал свое отражение, маячившее в выпуклом зеркале, подвешенном к потолку. И чувствовал на себе прощупывающий глаз камеры слежения.

– Шестьдесят восемь долларов, пятьдесят шесть центов, – наконец сказал кассир.

Хьюстон вытащил из бумажника одну десятидолларовую и три двадцатидолларовые купюры, положил в него сдачу и с горечью отметил про себя: «Осталось двадцать четыре доллара и несколько монет… Вот он – итог твоей жизни».

Затем взял оба пластиковых пакета и пакет с апельсиновым соком в левую руку, а коробку с пиццей в правую.

– Вы собираетесь продолжить путь и ночью? – спросил парень.

– Таков план, – направился Хьюстон к двери.

– Что ж… Приятной вам ночи.

– Вам тоже.

Ночь уже охладила воздух на несколько градусов. «Куда теперь?» – задался вопросом Хьюстон. Он сорвал ярлык с бейсболки, вложил его в чек и водрузил бейсболку себе на голову. В нескольких кварталах слева светился «Макдоналдс», и Хьюстон направился в его сторону – вдруг кассир продолжал за ним наблюдать? Миновав один квартал, беглец повернул к лесу. «Стоп! – напомнил он себе. – Ты знаешь, где ты находишься. Подумай о месте ночлега!»

Он углубился в лес всего на двадцать ярдов. Больше терпеть он не мог. Присев у высокого болотного дуба, Хьюстон положил коробку с пиццей себе на колени. Два куска он проглотил очень быстро, меньше чем за минуту. Запил их большим глотком апельсинового сока, почти не почувствовав его вкус. А затем силой заставил себя расслабиться. Только зря. Стоило ему немного разомлеть, как воспоминания снова полезли ему в голову: вот Томми на последней вечеринке в честь своего дня рождения жадно лопает лепешку в «Пицца Хат», и изо рта мальчика свисают длинные прядки сыра…

Хьюстон плотно зажмурил глаза и попытался отогнать счастливые образы. Все прошло, исчезло. Ничего больше нет…

«Чей это лес? – громко пробормотал беглец и постарался собраться с мыслями, занять свой мозг самими словами: – Думаю, я знаю. Хотя дом у него в деревне…»