Помеченный смертью - Дин Кунц

Дождь лил как из ведра, и казалось, никогда не кончится. Высоко над Денвером ветер гнал с востока рваную серую пелену облаков. Вода потоками текла вниз по остроконечным крышам всех четырех крыльев мотеля, радостно журча, устремлялась по желобам к водосточным трубам, с грохотом обрушивалась по ним вниз и, шумно булькая, исчезала в канализационных решетках на тротуарах. Намокшие деревья и кусты, гладкие стены здания и поверхность мостовой матово поблескивали в темноте. На лужайках перед домом грязная вода собиралась в лужи. Тяжелые капли нарушали спокойствие водной глади бассейна, стучали по плитам его бортика и приминали густую траву вокруг. Порывистый ветер бросал дождевые капли под навес и на открытую веранду на втором этаже, куда выходила комната Дойла и Колина. В тот самый момент, когда Алекс закрывал за собой дверь, ураганный порыв мокрого и холодного ветра атаковал его справа. Тут же его синяя блузка и одна штанина промокли насквозь и прилипли к телу. Дрожа от пронизывающей сырости, Дойл обернулся и посмотрел на юг, в направлении самой длинной парковой аллеи, где располагалось дальнее крыло. Ни в одном окне там не горел свет, тьма была густой и плотной. Лишь слабенькие фонари ночного освещения на веранде, расположенные в пятидесяти-шестидесяти футах друг от друга, слегка рассеивали мрак. Тоскливую картину дополнял ночной туман, вившийся вокруг металлических подпорок навеса и сворачивавшийся в небольшие облачка в нишах входных дверей. Как бы там ни было, Дойл был искренне уверен в том, что никому не придет в голову слоняться по улице в такую погоду.

За его комнаткой располагались еще две, футах в тридцати к северу, а дальше шла решетка, за которой следующее крыло мотеля пересекалось с этим, образуя северо-восточный угол внутреннего двора.

Кто угодно, находясь возле двери, мог в одну секунду взбежать вверх по лестнице, быстро и легко скрыться из виду...

Алекс пригнул голову, чтобы дождь не хлестал в лицо, поспешно поднялся наверх и осторожно заглянул за угол. В проходе никого не было, только бесконечные входные двери красного цвета, ночная тьма, туман и влажные бетонные стены. Голубая электрическая лампочка, прикрытая защитной металлической решеткой, освещала еще одну лестницу, которая вела вниз, на первый этаж, и выходила на автостоянку. Алекс осмотрел все здание, не встретив ни одной живой души.

Изрядно устав от беготни и тревожного возбуждения, он подошел вплотную к стальным перилам и посмотрел вниз. Он увидел все тот же внутренний двор с бассейном, утопающий в зелени. Кусты и деревья шуршали листвой и раскачивались, приводимые в движение ветром и дождем.

Внезапно Алекса сковало жуткое чувство: будто он был один не только на веранде, но и во всем мотеле. Единственное живое разумное существо во всем здании. Комнаты, холлы, кабинет управляющего — все было пусто, покинуто в ожидании какого-то катаклизма. Алекс тряхнул головой, отгоняя наваждение. Тяжелая, давящая тишина, нарушаемая лишь звуками дождя, да мрачные бетонные стены коридоров породили это странное ощущение и питали его до тех пор, пока оно не стало производить жуткое впечатление реальности.

"Не позволяй маленькому запуганному ребенку вновь появиться на сцене, — одернул себя Дойл. — До сих пор ты справлялся. И сейчас не теряй хладнокровия".

Опершись обеими руками на замысловатые перила, Дойл еще несколько минут вглядывался вниз, в темноту. Нет, никто не скрывался в густой тени, среди карликовых сосен и опрятных аллей, обсаженных кустарником.

Перекрещивающиеся тропинки оставались пустыми и тихими.

Окна — все до одного — были темными.

Внизу царила гробовая тишина, изредка прерываемая завываниями штормового ветра да барабанной дробью дождевых капель.