Код Бытия - Джон Кейз

С момента убийства прошло всего две недели, а Джо уже начал свыкаться с тем, что произошло. Разум приспосабливался, и мысль о том, что его сестра и племянник зверски убиты, перестала вгонять его в ступор. Они умерли, просто умерли, и ничего поделать нельзя. Примерно такое же состояние он испытал после гибели родителей – некоторое время вспоминать о них было больно, а затем, когда миновал определенный срок, Джо стало казаться, что они вообще никогда не существовали.

Съехав с шоссе у Кибриджа, он добрался до Е-стрит по шоссе Уайтхерст.

Ласситер спокойно сидел за своим письменным столом уже целый час, когда раздался звонок, и Виктория сообщила, что на линии репортер из «Вашингтон таймс», желающий поговорить «о деле вашей сестры». В том, что после всех размышлений в пути ему звонит репортер, заключалась какая-то злая ирония. Кроме того, Джо удивился. Интерес прессы к подобным делам, как правило, быстро гаснет. Со страниц газет и радиоволн их вытесняют новые, столь же отвратительные события.

Голос в трубке оказался женским, молодым и крайне нервозным. Все фразы почему-то звучали в вопросительной форме.

– Джонетта Дали, – представилась журналистка. – Прошу прощения за беспокойство, мистер Ласситер, но меня поджимают сроки. И я…

– Чем могу быть полезен?

– Мне хотелось бы узнать о вашей реакции. Как вы можете прокомментировать случившееся?

Джо ничего не понял. Его комментарии о случившемся? На телефонном аппарате вспыхнула еще одна кнопка, извещающая, что последовал важный звонок или у Виктории появилось какое-то срочное сообщение.

– В чем дело? – спросил он Джонетту Дали. – Готовите продолжение?

На другом конце провода повисла тишина, затем журналистка произнесла внезапно охрипшим голосом:

– Бог мой! Неужели вы ничего не знаете? – Не ожидая ответа, она торопливо продолжила: – Я была уверена, что они сказали…

– В чем дело?

– Мне не хотелось быть первой, но… На кладбище Фэрнейвен… Кто-то выкопал вашего племянника… тело вашего племянника, я хочу сказать. Какой-то вандал или что-то в этом роде… И я…

– Что?! Это шутка?

– Полиция не желает ничего комментировать, сэр, и я решила, что вы могли бы…

– Простите, я не могу сейчас с вами разговаривать, – оборвал ее Джо и уставился на зажатую в руке телефонную трубку.

Через минуту он позвонил Риордану, который долго извинялся за то, что какой-то щенок-репортер первым известил Ласситера, подслушав переговоры на полицейской частоте.

– Я и сам минуту назад узнал об этом, – сказал Риордан, – потому что никто не мог сообразить, что дважды два – четыре и разрыта могила жертвы убийства. Все отнесли в разряд обычного вандализма. Прошу еще раз меня извинить. Вам должны были позвонить, но, как всегда, забыли. Возможно, это был я, – со вздохом закончил он.

– Да что, в конце концов, случилось? Дьявол вас побери!

– Насколько мы знаем, все произошло между полуночью и семью часами утра, – начал Риордан. – На кладбище есть ночной сторож, но он, как правило, не вылезает из своей конурки. Пялится в ящик, как вы понимаете. Ничего не видел. Ничего не слышал. Кладбище большое. Одним словом, ранним утром какой-то парень пришел на могилу своей матушки, обнаружил этот разгром и сообщил в полицию.

– Сообщил, что они вырыли Брэндона? С какой целью? Они что… прости Господи… они утащили тело?

В его голове крутилось слово: «гробокопатели». Последовало молчание, затем Риордан откашлялся и произнес:

– Похоже, что журналистка… репортер… не сказала вам главного… – Детектив говорил медленно, выдавливая слова: – Тело вашего племянника было… эксгумировано… извлечено из гроба, и, согласно заключению, я цитирую: «Преступник использовал магниевый запал»…

– Что?

– Я читаю лабораторный отчет: «Преступник использовал магниевый запал с целью воспламенения смеси порошкообразных алюминия и окиси железа, широко известной под названием…»

– Термит.

– Именно. Термит. И… хм… «…чтобы сжечь останки». – Риордан наконец закончил: – Ужас какой-то.

Ласситер не верил собственным ушам.

– Не понимаю, кому это понадобилось? И главное – зачем?

– Мы задаем себе те же вопросы, – ответил Риордан, поспешно добавив, что копы проверили все прилегающие районы на предмет подобных преступлений. – Ничего подобного. Иногда случались осквернения могил, но, как правило, на почве ненависти. Детские шалости по сравнению с тем, что имеем мы.

– Магниевый запал? Термит?

– Я понимаю, что вы хотите сказать! Высказывается много версий, большую часть которых не стоит вспоминать за ленчем.

– Например?

– Да бросьте вы…

– Например?

– Например, что это дело рук сатанистов, которым потребовались органы ребенка. И все такое. Лично меня интересует одно: как это связано с убийством? И связано ли вообще? – Детектив помолчал, откашлялся и добавил: – По крайней мере одно мы знаем точно.

– Что именно?

– Это был не Джон Доу.

Позже, во второй половине дня, Ласситер предпринял небольшую пробежку, чтобы прочистить мозги. Но перед его глазами по-прежнему стояла обуглившаяся маска, бывшая прежде личиком Брэндона. Отдышавшись, он сел в машину и, не отдавая себе отчета, приехал на кладбище, где нашел небольшую площадку, огражденную желтой лентой. Полицейский в форме, прислонившись к надгробию, курил сигарету. Когда Ласситер подошел, служитель закона отшвырнул окурок и выпрямился.

– Это могилы моей сестры… и племянника.

Полицейский внимательно посмотрел на него и пожал плечами.

– Не заходите пока за ленту…

Ласситер молча смотрел. Могилу Кэти все еще скрывала гора пожухлых цветов. Белые ленты трепетали в легком ветерке. Надгробный камень могилы Брэндона валялся на боку, рядом с небрежно выкопанной ямой. Джо заметил следы работы сыщиков. Порошок для выявления отпечатков пальцев по всему надгробию, белые пятна на траве в тех местах, где снимались слепки следов, и тому подобное. А в ногах могилы была еще одна неглубокая выемка. Видимо, здесь лежало тело Брэндона. Команда экспертов, очевидно, пыталась собрать все, что от него осталось. Но у них ничего не вышло, об этом свидетельствовали черные полосы обугленной земли и небольшие пятнышки пепла, напомнившие Джо детство, зиму, большой дом в Джорджтауне и золу перед входом во время снегопада.

Вид обожженной земли и пятнышки пепла произвели на Ласситера самое удручающее впечатление. Теперь он убедился воочию, что кто-то действительно сжег крошечное тельце Брэндона, выкопав его и достав из гроба. Как пояснил Риордан, трупик ребенка был облит бензином и сожжен до такого состояния, что от него, по выражению Томми Труонга, сохранился лишь «костный мусор».