Ночной убийца - Джон Сэндфорд

Или в редакции газеты.

А может, на телевидении.

Его размышления прервал звук поднимающейся гаражной двери. Приехала Уэзер. Лукас почувствовал, что тугой комок у него в груди начал таять. Он натянул через голову футболку, взял носки и кроссовки и босиком прошел в кухню.

— Привет.

Уэзер достала банку «Спрайта» из холодильника.

Он поцеловал ее в щеку.

— Сделала сегодня что-нибудь хорошее?

— Наблюдала, как Гаррисон и Макринни пришивали пластический лоскут мальчику с параличом Белла, — ответила она, открыв крышку банки.

— Интересно было?

Уэзер положила сумочку на кухонный стол и повернулась к Лукасу лицом, немного асимметричным, как будто до того, как стать врачом, она занималась спортом. Лукас обожал ее лицо; он помнил, как отреагировал на него, когда в первый раз разговаривал с Уэзер в Висконсине на месте преступления, где было совершено несколько жутких убийств и поджог. «Не красавица, но невероятно привлекательная», — подумал он тогда. А чуть позже Уэзер разрезала ему горло складным ножом.

— Я не смогла увидеть некоторых принципиально важных вещей, — ответила она. — В основном как они убирали огромное количество жира, а это очень не просто. Они работали с двойным операционным микроскопом, и я могла наблюдать только за действиями Гаррисона. Он завязал пять узлов по краю артерии не толще соломинки.

— А ты могла бы такое сделать?

— Возможно, — серьезно ответила она. Лукас многое знал о хирургах и о духе соперничества, который окружал их работу. И о том, как раззадорить ее. — Рано или поздно, но… Ты меня дразнишь!

— Немного.

Уэзер ничего не ответила, сделала шаг назад и посмотрела на него, уловив новую интонацию в его голосе.

— Что-то случилось?

Лукас пожал плечами.

— Сегодня днем, примерно в течение пятнадцати минут, я занимался интересным делом. Его забрали… Впрочем, не знаю.

— Оно действительно интересное?

— Да. Одна женщина из Бюро по борьбе с преступностью думает, что у нас появился серийный убийца. Она немного не в себе, но, возможно, она права.

Уэзер сразу забеспокоилась и подошла к нему ближе.

— Я не хочу, чтобы ты снова связался с маньяком и опять пострадал.

— Думаю, мне ничего не грозит. Дело забрали.

— Забрали?

Лукас объяснил, что произошло, включая странный звонок Коннел. Уэзер внимательно слушала его и пила «Спрайт».

— Думаешь, Коннел что-то замышляет? — спросила она, когда он закончил.

— Да, мне так показалось. Надеюсь, ее не сожгут за это заживо. Идем, пора немножко побегать.

— А потом мы можем пойти в «Гранд» и поесть мороженого?

— Придется пробежать четыре мили.

— Господи, какой ты жестокий.

Вечером, после пробежки и мороженого, Уэзер села просматривать свои записи, чтобы подготовиться к завтрашней операции. Лукаса поражало, как много она работает. Его представление о хирургии сложилось под влиянием телевизионных фильмов, в которых операция являлась кризисной ситуацией, ее делали после тщательного изучения всех сопутствующих обстоятельств, всегда сражаясь с самыми разными опасностями. Для Уэзер это была рутина. Она оперировала почти каждый день, иногда по три или четыре раза за дежурство. «Если хочешь быть настоящим хирургом, нужно много оперировать», — говорила она. Уэзер ложилась спать в десять и вставала в половине шестого.

Какое-то время Лукас занимался делами, потом бродил по комнатам и в конце концов спустился в подвал, где взял маленький пистолет, который хранил дома, засунул его за ремень брюк и прикрыл сверху рубашкой.

— Пойду пройдусь немного.

— Кажется, ты говорил, что дело у вас забрали, — заметила Уэзер, взглянув на него с кровати.

— Да, но мне нужно найти одного человека.

— Отдохни, — сказала она.

В зубах Уэзер держала желтый карандаш и говорила, не выпуская его изо рта. Выглядела она просто замечательно, но Лукас заметил у нее в глазах едва различимую искорку страха.

— Не волнуйся. Если возникнут проблемы, я тебе сразу же скажу, — с улыбкой ответил он.

— Хорошо.

Дом Лукаса стоял на восточном берегу Миссисипи, в тихом районе, где росли высокие старые вязы и дубы, постепенно вытесняемые молодыми кленами, гинкго и ясенями. По вечерам улицы заполняли любители пробежек, представители среднего класса, разминающие мышцы после долгого рабочего дня, проведенного в офисах, и парочки, которые прогуливались по тускло освещенным тротуарам, держась за руки. Когда Лукас остановился, чтобы переключить передачу, он услышал невдалеке женский смех и чуть не вернулся к Уэзер.

Но он взял себя в руки и поехал к мосту Маршал-лейк, перебрался на другой берег Миссисипи и через милю оказался на Лейк-стрит. Лукас катил мимо баров, где подавали коктейли, мимо порномагазинов, лавочек подержанных вещей, бюро проката мебели, заведений, в которых обналичивали чеки, и низкопробных кафе быстрого питания. Все вместе они создавали уродливую картину, освещаемую дешевыми вывесками. Дети болтались на улицах в любое время суток среди наркоманов, приехавших из пригородов, чтобы разжиться здесь кокаином, дилеров, алкоголиков, потрепанных торговцев страховками и парочки заблудших душ из Сент-Пола, отчаянно пытающихся найти короткую дорогу домой. На светофоре остановилась патрульная машина, и полицейские принялись разглядывать его «порше», подумав, что он торговец наркотиками. Лукас открыл окно, водитель ухмыльнулся и что-то сказал, а его напарник опустил стекло со своей стороны и спросил:

— Дэвенпорт?

— Угу.

— Отличная у тебя машина, приятель.

Тот, что сидел за рулем, крикнул через голову своего коллеги:

— Эй, у тебя есть доза? Мне бы не помешало немного подкрепиться.

Франклин-авеню была такой же отвратительной, как и Лейк-стрит, только темнее. Лукас достал из кармана листок бумаги, включил в машине свет, проверил адрес Мусорщика Дуга и поехал дальше. На половине домов не оказалось номеров, но он все-таки нашел нужный и увидел в окне свет, а на крыльце около полудюжины человек.

Он припарковал машину, и разговор тут же смолк. Лукас сделал несколько шагов по разбитому тротуару и остановился.

— Здесь живет парень по имени Мусорщик Дуг?

Полная индианка поднялась с садового кресла.

— Больше нет. Теперь тут живет моя семья.

— А вы его знаете?

— Нет, не знаю, мистер Полиция. — Она держалась вежливо. — Мы переехали четыре месяца назад, но ничего не слышали о нем.

Лукас кивнул. Он ей поверил.