Милый Каин - Игнасио Гарсиа-Валиньо

— Ну что, как тебе Хулио?

— Нормально.

— По-моему, он очень приятный человек. Вы даже вроде бы в шахматы сыграли?

С заднего сиденья донесся какой-то нечленораздельный звук, явно содержавший утвердительный ответ.

— И кто выиграл?

— Зачем спрашивать, если ты сама все знаешь?

— Да ладно тебе. В конце концов, в жизни всякое бывает. Сегодня выигрываешь, завтра проигрываешь. Зачем сердиться-то? Это ведь всего лишь игра.

— Нет.

Кораль увидела в зеркале, что Нико опустил взгляд. Он словно стеснялся своей непроизвольной, но в то же время искренней реакции.

— Ты пойми, я тоже прекрасно знаю, что такое неудачи и проигрыши. Иногда смириться с ними легко, в другой раз такое зло берет, что хочется не только фигуры разбросать, но и… доску, что ли, сломать. В общем, поступил ты вчера, конечно, плохо, но, если честно, я тебя прекрасно понимаю и даже считаю, что ты имел на это право. В конце концов, если что-то тебя злит, то лучше дать чувствам выход, а не копить раздражение внутри себя.

Нико в ответ лишь промолчал. Кораль уже успела привыкнуть, что он частенько одергивал ее таким образом, давал понять, что она увлеклась и излишне разговорилась.

— Почему он так хорошо играет? — после долгой паузы спросил Нико.

— Тебе правда интересно? Так вот, ты играл с настоящим профессионалом. Сеньор Хулио — мастер ФИДЕ.

На этот раз взгляды матери и сына сошлись в зеркале. Кораль даже не смогла бы сказать наверняка, утешила Нико эта информация или же, наоборот, еще больше расстроила.

— А ты откуда знаешь? Вы вроде бы с ним раньше не были знакомы?

Кораль резко затормозила, лишь в последний момент заметив собаку, перебегавшую дорогу. Сын только что поймал ее на вранье. Она никак не могла привыкнуть к этой проницательности Нико и его умению сопоставлять факты.

«Впрочем, беспокоиться не стоит. Скрыть прежние отношения с Хулио не составит большого труда», — рассудила женщина.

— Он сказал нам это потом, в саду, когда мы без тебя разговаривали, — соврала она.

— С чего бы это вдруг?

— Ничего удивительного не вижу. Вы только что сыграли партию, и ты проиграл. Вот он и попросил нас при случае передать тебе, что играл ты вовсе не с любителем, а с опытным высококлассным игроком.

Нико оценил ответ матери и не стал возражать. Он лишь подумал и заметил:

— Мог бы и сразу мне сказать, еще перед игрой, а не передавать через родителей на следующий день.

— Хватит тебе ворчать. В конце концов, это даже удача — сыграть с мастером. Не каждый день тебе такие соперники попадаются.

— Но пригласили-то вы его не для того, чтобы он со мной в шахматы играл. Я так понимаю.

Кораль вновь стало не по себе.

«Ну как объяснить Нико, что мы с Карлосом хотим ему добра, как дать ему понять, что он нуждается в помощи? С другой стороны, скрывать от него это было бы тоже несправедливо».

— Надеюсь, он сможет тебе помочь. Ты станешь лучше себя чувствовать, значит, и нам с папой будет легче. Мы ведь все хотим, чтобы тебе было хорошо.

Повисла долгая пауза. Кораль уже приготовилась к худшему, к любой выходке со стороны Нико.

Ответ сына, прозвучавший в конце концов, оказался для нее полной неожиданностью:

— А что? По-моему, неплохо придумано. По мне, так пусть приходит.

— Значит, ты не отказываешься от его помощи? — Кораль попыталась выцарапать из Нико согласие, выраженное максимально четко. — Вести себя будешь хорошо?

— Если он будет держаться нормально, то и я хамить ему не буду.

Потом Нико отвернулся к окну и всем своим видом дал матери понять, что считает разговор законченным.

— Может быть, он больше и не захочет к нам приходить, — со вздохом сказала Кораль.

— Это еще почему?

— Не знаю. Он ведь человек занятой. В общем, посмотрим.

Машина подъезжала к колледжу.