Скиталец - Дмитрий Видинеев

Алина хмыкнула.

– По тебе не видно.

– Эх, подружка, если на мне ковбойская шляпа, это еще не значит, что я стала Крутым Уокером. Когда кураж пройдет, а он уже проходит, у меня мандраж начнется.

Алина поднялась с порожка, встретилась взглядом с глазами Виталия Аркадьевича и благодарно кивнула. Отважный старичок кивнул в ответ.

– В ресторан, говоришь? – сказала Алина. – И отказ, само собой, не принимается?

– Не-а, не принимается, – ответила Ольга.

* * *

В черном брючном костюме и белой блузке Ольга выглядела очень эффектно. В сравнении с ней Алина чувствовала себя серой мышкой – лучшие наряды остались в Москве, и пришлось выбирать из того, что было: белая юбка с синей блузкой или белая юбка с зеленой блузкой? Алина выбрала второй вариант, приукрасив его дорогой брошью. Не ахти, конечно, наряд, но кто ж знал, что через два дня после похорон подруга потащит ее в ресторан? Черт возьми, да два дня назад и подруги-то никакой и в помине не было. Повороты судьбы порой очень неожиданны.

Когда ехали в такси, Алина какое-то время ощущала тревогу: ведь она здесь, а Максимка там остался. Ей казалось, что связывающая их незримая нить, натягивается, натягивается… Может, не стоило оставлять его? Странное чувство, неприятное, похожее на паранойю, однако, вполне очевидное после стычки с Антоном и его обещания вернуться.

Но Алина решила быть сильной. Назло – сильной, ведь и в ресторан-то она, по большому счету, поехала назло всем проблемам: вот какая я пофигистка! Не ожидали, да?

Она решила быть сильной, но удавалось это пока с трудом. Алина на уровне подсознания чуяла запах одеколона мужа – запах, который не позволял расправить плечи и посмотреть на все холодным смелым взглядом. И сколько же нужно времени, чтобы он выветрился из головы?.. Воняющая дорогим одеколоном проблема прикатила из Москвы на черном внедорожнике и нагадила, нагадила, нагадила! Дерьмо, источающее миазмы страха, чуя которые трудно быть сильной. Очень трудно.

– Не думай о плохом, – сказала Ольга.

– Что? – Алина вынырнула из омута тяжелых мыслей и посмотрела на сидящую рядом, на заднем сиденье такси, подругу.

– Я говорю, не думай сейчас ни о чем плохом. Знаешь, какой у тебя только что вид был? Словно ты кусок тухлого мяса проглотила.

– Фу-у, – поморщилась Алина, – не могла другое сравнение подобрать?.. Но ты права, не могу никак из головы выкинуть слова Антона. Тревожно мне что-то.

– Наплюй. По крайней мере, на сегодня забудь о проблемах. Возьми и выкинь из головы всю гадость. Лучше вспомни, как он сбежал, поджав хвост… Такие уроды боятся прямых угроз, на них нужно рявкнуть, показать зубы. А все остальное – это как уринотерапия против сибирской язвы – уговоры там, попытки убедить… не-а, они такое не понимают. Сегодня мы показали твоему муженьку, где раки зимуют, надеюсь, мой молоток ему теперь во сне сниться будет. И думай лучше об этом. Не о том, какие планы он сейчас вынашивает, а о нашей маленькой победе. Это ведь было круто, согласись!

Алина вздохнула.

– Это была твоя победа, Оль.

– Черт, нет! – громко сказала Ольга, и водитель с неодобрением посмотрел на нее в зеркало над лобовым стеклом. – Наша победа. Твоя, моя, Виталия Аркадьевича… Мы вместе справились. И хватит глядеть на себя как на лилипута, – она игриво скорчила сердитую гримаску, – а то дружить перестану.

Алина рассмеялась и тут же поймала себя на мысли, что тревога исчезла, растворилась в смехе. Ольга, надо отдать ей должное, умела поддержать в трудную минуту.

* * *

Ресторан носил на редкость неоригинальное имя «Престиж». Вполне приличное заведение, но внутренняя обстановка показалась Алине слишком аляповатой и местами безвкусной. До свадьбы она три года проработала дизайнером и теперь на некоторые вещи смотрела взглядом специалиста.

Ольга выбрала столик возле стены. Когда подошел официант принимать заказ, она тоном, не терпящим возражений, сказала Алине:

– Про деньги не думай, ясно? Заказывай все, что душа пожелает. Платить сегодня я буду, и точка.

Алине это не слишком понравилось, она привыкла сама за себя платить, но видела: отказ обидит подругу. Заказывать что душа пожелает? Ну и ладно. Алина не была особым гурманом и выбрала уже знакомые блюда: салат «Цезарь», ризотто с морепродуктами (она обожала ризотто) и морского окуня в грибном соусе. А Ольга, внимательно глядя в меню, начала свой выбор со слов: «Так-так-так, что тут у нас самое дорогое? Ага…» И заказала с десяток экзотических блюд – гордость ресторана. Официант побежал на кухню едва ли не вприпрыжку, торопясь обрадовать шеф-повара и его сушуфов: к нам пожаловал настоящий гурман! Ну-ка покажите, ребята, на что вы способны!

Когда принесли первый заказ, Ольга бесцеремонно, не выказывая ни малейшего уважения к дорогому блюду, принялась орудовать вилкой.

– Голодна, как сто волков! – весело пояснила она и тут же выказала недовольство: – Ну и порции. На один укус. Для кого такое готовят, для муравьев?

С усердием поглощая еду, она болтала о всяких пустяках. И для Алины это было очень кстати – слушала и принимала легкую, непринужденную болтовню как лекарство от совсем не легких мыслей. Она поддакивала, кивала и смеялась. Ольга произносила простенькие тосты и время от времени подкладывала Алине в тарелку кусочки деликатесов: «Попробуй-ка вот эту вкусняшку. Ничего так, да?» Алина не чувствовала неловкости – тут же цепляла вилкой «подкидыша», а сама думала, что у шеф-повара случился бы инфаркт, если бы он услышал, как его кулинарные шедевры называют «вкусняшками».

Ей сейчас было хорошо. Она уже ни капельки не жалела, что поехала в ресторан. Алина еще раз убедилась: Ольга умеет делать жизнь легкой. Вчера организовала поход на речку, сегодня – ресторан. Она вообще знает, что существует грусть, тревога, депрессия? Судя по всему – вряд ли. И это нравилось Алине, ей хотелось брать с нее пример, заражаться ее оптимизмом. Хотя бы на время.

Примерно через час Ольга заявила, что объелась. Не лезет больше, и место в желудке осталось только для вина. Теперь они просто сидели и болтали, время от времени прикладываясь к бокалам. В зале, как фон, играла спокойная джазовая музыка, немногочисленные посетители тихо переговаривались. Ничего не предвещало беды.

Ничего, но…

Алина отошла в уборную, а когда вернулась, испытала шок: Ольга стояла у стены, словно пытаясь в ней раствориться, и дрожала всем телом. Глаза были вытаращены от ужаса, губы судорожно смыкались и размыкались в тщетной попытке что-то произнести. Рядом с Ольгой растерянно суетились официанты – один пытался оттащить ее от стены, другой обмахивал полотенцем. Люди в зале гомонили, озадаченно переглядываясь. Алина, чувствуя слабость в ногах, подбежала, выкрикнула:

– Что случилось?!

– Паука увидела, – выдохнул бледный, как смерть, официант.

– Что?!