Метод 15/33 - Шеннон Керк

Перерыв вместе с Линдой десять коробок документов в подвале, мы обнаружили интересующий нас бланк на «Рона Смита». Мы тут же отправили его по факсу в штаб-квартиру, и, как и ожидалось, эксперты вскоре подтвердили, что это вымышленное имя с липовым номером страхового полиса. Настолько липовым, что им даже пробивать его по базе не пришлось.

– Лиу, тебе следовало бы уже знать, что номера страховых полисов никогда не начинаются на 99, если только этот тип не из мифического города Таламазу, Айдахо.

И они хохотнули своим особым дурацким смешком, которым принято смеяться в их темном, озаренном тусклым флуоресцентным светом офисе.

Выйдя из «Лу Митчеллса», мы с Лолой пешком отправились в самое сердце Чикаго-Луп^[7]. По изогнутому железному мосту мы пересекли реку. Вода внизу светилась изумрудной зеленью Карибского моря, и паромы вперемешку с речными такси скользили в гармоничном хаосе. Гуляющая публика, юристы, туристы, дети, завсегдатаи лишь недавно закрывшихся ночных клубов и биржевые посыльные в желтых пиджаках цвета мочи наводняли улицы, спеша по своим делам и то и дело сталкиваясь друг с другом, как серебряные шары в пинбольном автомате. Мы с Лолой медленно брели среди всей этой суеты, а затем в задумчивости остановились перед Сирс-Тауэром^[8], молчаливо размышляя над событиями утра.

Вместе мы работали уже пять лет и вполне могли бы считаться равноправными напарниками, хотя и получали разную зарплату. Я знал, когда ей необходима тишина, а она знала, когда в ней нуждаюсь я. Мне очень тяжело в этом признаваться, но наш тандем с Лолой был гораздо более гармонизирован, чем мой союз с собственной женой. Даже наши шаги в то утро звучали в такт. Они были полностью синхронны, как и наше дыхание. Мы одновременно останавливались и одновременно качали головами. Казалось, все наше поведение представляет собой сложный хореографический рисунок, как у станцованных степпистов с Бродвея. Возможно, именно во время этой прогулки я сам себе честно признался, что я никудышный муж, которого никогда нет дома. Но если бы я все бросил, не разочаровал бы я тем самым Сандру? Смог бы я все бросить и просто уйти из этого личного ада, от этого обязательства, которое я сам на себя возложил, отчасти в качестве наказания, отчасти в попытке исправить грубую ошибку из своего прошлого?

Мы все больше углублялись в Чикаго-Луп. Высокие здания по обе стороны Мэдисон-стрит составляли часть нашего маршрута, темного как сумерки. Когда мы подошли к ювелирным лавкам на Лоуэр-Вакер, над нашими головами прогрохотал поезд. В этой части города голуби преобладают над офисными работниками, населяющими оставшиеся у нас за спиной улицы. Мы шагали все дальше и, миновав Мичиган-авеню, вошли в Грант-парк. Именно здесь мы с Лолой опустились на зеленую скамью. Я в задумчивости скрестил ноги. Лола широко расставила ноги, уперлась локтями в колени и замерла, опустив голову чуть ли не между них.

Зазвонил мой телефон. Это снова был Бойд. Я ожидал его звонка. Я встал и начал расхаживать кругами, слушая его вне пределов тонкого слуха Лолы.

Вернувшись к скамье, я сел, повторяя позу Лолы. Теперь обе наши головы свешивались ниже ссутуленных плеч. Спустя минуту я громко выдохнул, призывая нашу команду из двух человек сосредоточиться. Мне предстояло кое-что рассказать.

По долгу службы мне приходилось слышать о множестве накладок – самых безумных сочетаниях фактов и реальных событий, вполне логичных по отдельности, но совершенно невероятных в неожиданных комбинациях. Возьмите, к примеру, случай с румынским цирком, бросившим старого танцующего медведя в густом лесу в Пенсильвании, в тех же местах, куда, по нашему мнению, преступник месяцем раньше завез похищенную им десятилетнюю девочку.

Зверь несколько миль концентрически сужающимися кругами шел по следу человека, поскольку именно с людьми у лишенного когтей медведя ассоциировалась пища, а затем буквально рухнул на похитителя, сжимая его в материнских объятиях и передавив лапой трахею. Десятилетняя девочка, избитая и измученная, с рыданиями в ужасе рухнула под ноги медведю. Она позже рассказывала нам, что ее помутненному сознанию медведь предстал Богоматерью, божественное лицо которой излучало отраженный солнечный свет, озарявший также и ее розовую накидку. Медведь опустил голову и начал толкать девочку мордой, побуждая ее забраться ему на спину. Проезжавший по лесу автомобилист увидел почти потерявшую сознание девочку на спине медведя, который с ревом бежал по старой просеке. Девочка была одета в розовое трико, на танцующем медведе была розовая пачка.

Сидя на скамье в чикагском парке, я размышлял над историей, которую рассказал мне Бойд. Наконец, я вздохнул так изумленно и глубоко, как будто пропуская весь воздух города сквозь свои легкие в попытке сжать его слова в некую правдоподобную реальность.

Не меняя своего ссутуленного положения, мы с Лолой обернулись друг к другу.

– Ты готов поделиться со мной тем, что рассказал Бойд? – спросила она.

– Где машина? Мы возвращаемся в Индиану. Мы должны были выехать час назад.

– Черт, Лиу, я знала, что этот вонючий фермер знает больше, чем говорит.

– Ты и представить себе не можешь, что он мне рассказал. В это невозможно поверить. Иди за машиной.

– Розовый медведь?

– Розовый медведь.