Зона невозврата - Шон Блэк

– Как, черт возьми, кто-то сумел пронести бомбу мимо детекторов охраны? – с сердитым недоумением спросила Джалисия.

– Охрана обычно ищет оружие, – пояснил Коберн, – а тут, судя по всему, высококлассный пластид. К тому же устройство оказалось заложено в зоне для посетителей, а не в судебном зале или в помещении, куда вход по пропускам.

– Как его, интересно, привели в действие?

– Узнаем только по данным криминалистов: часовой механизм или сигнал с мобильного.

Джалисия повела плечами.

– Если они думают нас этим запугать и сорвать процесс, ничего у них не выйдет.

На ее глазах Коберн туфлей сковырнул пару кафельных плиток, отошедших от стены под силой взрыва. Из обнажившихся труб канализации повеяло подвальной затхлостью. Джалисия сделала шаг к зеркалу – точнее, тому, что от него осталось. Раньше оно тянулось вдоль нескольких стоящих рядом раковин; теперь на стене осталось лишь несколько клинообразных кусков, в которых так же ломано отражались резковатые черты лица Джалисии.

– Получается, мы давим на «Арийское братство», а оно в ответ давит на нас? – усмехнулся Коберн.

– Не совсем, – обернулась Джалисия. – «Арийское братство» давит на нас, а мы в ответ сшибаем его наземь. Вот так вернее.

– Так они когда-нибудь и к тебе могут нагрянуть.

– Я тебе никогда не рассказывала о своей прабабушке, Коберн?

– Сейчас, видимо, я о ней неизбежно услышу. Мне на всякий случай устроиться поудобнее?

– Она росла на Глубоком Юге[14]в те годы, когда началась борьба за гражданские права. Когда правительство своим указом образовало смешанные классы школ, прабабушка пошла туда одной из первых – она и еще несколько темнокожих учениц. Так вот, она мне рассказывала о первом своем дне, когда пришла в школу. На входе там стояла полиция, которую теснила орава из местных, понося последними словами и мою прабабушку – тогда еще девчонку, – и остальных темнокожих. От плевков одежду было хоть выжимай, а на ногах и бедрах потом еще долго держались синяки от пинков. Ругательства громыхали отборные, злобные, с ненавистью. Все было так скверно, что пришлось развернуться и уйти восвояси. Но самое худшее, сказала она, было на следующий день, когда через все это пришлось проходить заново. Тем не менее у нее хватило на это твердости.

– Стоило обращать внимание на толпу неотесанных мужланов, – с успокоительной небрежностью отмахнулся Коберн.

– Вот именно, – кивнула Джалисия. – Различие лишь в том, что эта нынешняя братия чуть лучше вооружена.

Сказала и пошла на выход, цокая каблуками в неожиданно гулком пустом коридоре.

Бобби Гросс стоял на тротуаре, с головы до ног присыпанный сероватой пылью. Джалисия подошла к нему как раз в тот момент, кода он нетвердой рукой вставлял в рот сигарету.

– У меня есть сообщение к вашим клиентам, – с ходу объявила она.

– А? – Гросс от неожиданности вздрогнул, после чего прикурил, сутулясь и обняв огонек подрагивающими ладонями. – Какое именно?

Джалисия, потянувшись, уверенным движением выхватила сигарету у него из губ и, кинув на асфальт, растоптала каблуком.

– Передайте им, что суд это не остановит.

И пошла обратно, туда, где о чем-то нос к носу разговаривал с одним из маршалов Коберн. Гросс у Джалисии за спиной оправился настолько, что с безопасного расстояния возгласил:

– Мои клиенты, мисс Джонс, могли здесь, между прочим, погибнуть!

Джалисия даже не обернулась. Она сейчас была сосредоточена на Коберне и собравшихся вокруг него маршалах.

– Необходимо, чтобы этот процесс возобновился как можно скорее, – категорично сказала обвинитель и посмотрела вверх, туда, где из окон верхних этажей струился постепенно теряющий густоту дым. – Заседания придется перенести в другое место, поэтому надо определиться с перечнем зданий, куда мы сможем перебраться с максимальной быстротой. Давайте сегодня до конца дня соберемся и обсудим весь список.