Тринадцатый апостол - Ричард и Рейчел Хеллер

«Она кого-то убила!»

Де Вриз продолжал:

— Если бы военное подразделение Алеф не отвернулось от нее, то она бы…

— Ее выставили из армии? — спросил Гил.

— Нет, Алеф — специальное полицейское ведомство, цвет борцов с терроризмом. Оно начиналось с Ямам, однако позднее отпочковалось и стало независимым подразделением, подотчетным только себе. Сабби была там одной из лучших.

Она прошла тренинг в женских пограничных отрядах, пояснил дальше де Вриз. Отличный снайпер и блестящий стратег. Ее умения и склонности, имевшие «антитеррористическую направленность», были признаны всеми. После первого пограничного рейда Сабби Ямам предложил ей службу в Алефе — особом элитном экспериментальном отряде спецназа.

— Это был первый в своем роде женский отряд спецназа, отсюда и название,[1]— продолжал объяснять де Вриз. — Когда Алеф порвал с Ямам, Сабби предпочла остаться в отряде. Если в ней и есть что, так это преданность делу.

Де Вриз вернулся к просмотру книг, но умолкнуть не торопился:

— Этого никогда не понять, однако после ее ареста ведомство Алеф круто переменило свое отношение к ней. На суде ни один из друзей-офицеров Сабби не дал показаний в ее защиту. Напротив, они даже заявили, что она принялась преследовать и других…

— Других? Она убила еще кого-то?

— На самом деле вам следует обсудить это с ней, знаете ли, — заключил де Вриз и шагнул к двери.

— Минутку, — перебил его Гил. — Я же не могу мимоходом ей бросить: «О, кстати, я слышал, что вас обвиняли в убийстве».

— Вы перегибаете палку, — сказал де Вриз. Он добился своего и теперь выразительно посмотрел в глаза Гила. — Послушайте, — продолжил он, — ее судили и даже признали виновной, это правда, но дело было прекращено в рамках сложной реабилитационной программы. Она уехала в Англию, поступила в университет и постепенно изменила всю свою жизнь. Теперь ее любовь — древности, она с головой ушла в переводы, которые сделались для нее всем. И если она временами бывает вспыльчивой, то, думаю, это ей можно простить.

— Как она снова попала в Израиль?

— Ладлоу встретил ее в лондонском университете, где занимался исследовательской работой и читал лекции. Точнее, его с ней свел некий Сарками, один из наших внештатных художников по металлу…

Гил встрепенулся, услышав уже знакомое ему имя. Де Вриз это заметил, но и тут не умолк.

— Во всяком случае, Ладлоу и его жена Сара, очевидно, взяли Сабби под свое крылышко. Таким образом, когда он пару лет назад привел ее ко мне и попросил дать ей работу, как же мне было ему отказать?

Гил покачал головой.

«Значит, смерть Ладлоу глубоко взволновала ее. Однако она много дней ни словечком об этом не обмолвилась».

— Я должен просить вас в разговорах с Сабби не затрагивать ничего из того, о чем мы тут с вами беседовали, — добавил де Вриз. — Мне бы не хотелось нагнетать нездоровую обстановку. Она и так не была уверена, знаете ли, что вы годитесь для этой работы.

— И по каким же причинам? — спросил быстро Гил.

— Думаю, нам лучше прекратить разговор. Пожалуйста, я прошу вас, остыньте. Полагаю, мы с вами можем позволить ей немного побездельничать, а?

— Почему же? Из-за несметного количества трудностей в ее жизни? — спросил Гил с большим пренебрежением, чем намеревался.

Тон де Вриза стал мягче.

— Нет, не поэтому, а потому, что в ней есть нечто особенное, не считаете? Нечто такое, что в слова не облечь. Она привлекает к себе и тогда, когда пытается оттолкнуть вас. Я говорю не о сексуальной привлекательности, хотя и это, конечно, присутствует тоже.

Де Вриз выждал с минуту, затем сменил тему:

— Если хотите, можете посидеть за компьютером в соседнем помещении. Почтовые отправления там в целях секретности заблокированы, но это позволит вам скоротать время до ее прихода.

Гил с готовностью согласился и со знакомым приятным волнением устроился перед экраном и клавиатурой. Несколькими минутами раньше ему не терпелось увидеть Сабби, а теперь страстно хотелось, чтобы она задержалась. Раз уж появилась возможность узнать о ней больше. Как в плане того, что нагородил тут де Вриз, так и в плане (он был абсолютно уверен) той информации, какую она когда-либо вознамерится ему о себе сообщить.

Де Вриз ушел в свой офис, тихо закрыв за собой дверь.

Желтая учетная карточка так и осталась лежать нетронутой в ящике стола соседней каморки.