Карибский реквием - Брижит Обер

Она прислонилась головой к стене, на губах была уже не тонкая струйка, а большие пузыри крови.

– Подождите!

Даг подложил ладонь под затылок женщины, наклонился к окровавленным губам, внимательно всмотрелся в ее лицо. Красивые голубые глаза казались уже остекленевшими. Ее колотил озноб, она внезапно схватила его руку, и он физически ощутил овладевший ею страх. Он тоже, в свою очередь, сжал ее руку и прошептал:

– Потерпите. Сейчас…

– Fuckyou… — выплюнула женщина вместе с большим кровавым пузырем. – Насрать мне на тебя и вообще на все, – попыталась она выкрикнуть, но кровь душила ее.

Она дышала часто и прерывисто. Глаза вылезли из орбит, она издала короткий животный крик ужаса и умерла. Даг увидел, как из ее взгляда ушла жизнь. Еще какую-то долю секунды назад он держал в руках женщину, а теперь больше не было ничего. Он осторожно положил ее на камни, поднялся, по-прежнему держа на плече ее сумку с оружием. По ту сторону площади его окликнул полицейский:

– Эй, там, что случилось?

– Женщине плохо, нужно вызвать «скорую», срочно!

Коп приближался большими шагами. Еще несколько метров, и он заметит кровь. Он на мгновение остановился, чтобы настроить свою переносную рацию. Даг, стоя рядом с телом, закрывал от него женщину. Справа никого, слева тоже. Набрав в грудь побольше воздуха, он пустился бежать со всех ног.

– Эй, стой! Стой на месте, тебе говорят! – закричал коп, на ходу вытаскивая из кобуры оружие.

Даг повернул за угол и углубился в ближайшую улочку. Он еще успел услышать, как полицейский крикнул: «Нет, о нет!» – потом ничего. Он замедлил бег, вышел на многолюдную торговую улицу, какое-то время повертелся возле витрин и в 17.15, задыхаясь, истекая потом, остановился у дверей комиссариата. На его темно-синей рубашке проступили большие пятна крови. «Если особо не всматриваться, они могут сойти за разводы пота на темной материи», – подумал он, пытаясь отдышаться.

Дежурный поднял голову.

– Я хотел бы поговорить с инспектором Го.

– Он только что вышел.

– Черт!

– Его вызвали по срочному делу. На улице убита молодая женщина.

Ах вот оно что! Даг сел на деревянную скамейку, испещренную надписями, в которые авторы вложили всю свою ненависть к копам.

Дежурный рассеянно кивнул и вновь углубился в свои книги записей.

В помещении комиссариата было прохладно и сумрачно. С убаюкивающим мурлыканьем крутился большой вентилятор. Даг прикрыл глаза. Попытка убийства. Его хотели убить. И на этот раз не какой-нибудь там никчемный головорез, а настоящий профи. Неужели Мордожопый готов заплатить пять тысяч долларов за его шкуру? Вряд ли. Такую дорогую месть он себе позволить не мог, с финансами туго. Но тогда кто? И потом, предстояло объяснить инспектору Го, почему у него сумка убитой и ее оружие, а главное, убедить его, что не он убил молодую женщину, а вот это было дело непростым. Ладно, там видно будет… Он устроился поудобнее, не открывая глаз, и попытался расслабиться. Он представил, что катается на волне, рот полон соленой воды, тело гибкое, как у животного. Это была техника релаксации, которую он разработал за долгие годы. Вентилятор шипел, посылая ему в лицо свежую струю воздуха. Он медленно, очень медленно погружался в сон.

Ему приснилось, что он входит к мадемуазель Мартинес. Было темно, он поискал выключатель, зажег свет и оказался лицом к лицу с женщиной-убийцей, ее пистолет был направлен прямо ему в живот. Она рассмеялась, затем долго пила из стаканчика из-под горчицы, который затем бросила в раковину. Он увидел, как ее указательный палец сгибается на спусковом крючке. Она крикнула: «Вставай, ублюдок!» – и он рывком вскочил.

Дежурный полицейский тряс его за плечо:

– Инспектор Го вернулся. Он ждет вас в своем кабинете.

– А, спасибо, – пробормотал Даг, пытаясь выкарабкаться из кошмарного сновидения.

Он встал, потянулся, с женской сумкой под мышкой направился к кабинету, который ему показали, постучал в дверь.

– Входите!

Комната была крошечной, а Фрэнсис Го огромным. Как бронзовый Будда, затянутый в светло-голубую рубашку, застегнутую до самой шеи, он восседал за изъеденным жучком столом перед компьютером, который казался игрушечным в его огромных ручищах. Толстым указательным пальцем он указал ему на стул с облупившимся лаком:

– Садитесь. Чем могу вам служить?

Голос оказался довольно приятным, с легким креольским акцентом.

– Я хочу задать вам несколько вопросов по поводу одного давнего дела… Но, может быть, сейчас неподходящий момент?

– Момент всегда неподходящий. Людей не хватает, постоянный цейтнот. Вот только что на улице нашли женщину с пулей в животе. Мертвую. С ней разговаривал какой-то тип, а секунду спустя она уже была убита. Прямо под носом одного из наших агентов. Невероятно. Впрочем, вам-то что до этого… Давайте задавайте свои вопросы.

Даг вынул сигарету из кармана рубашки, но Го предостерегающе поднял свою лапу:

– Простите, но здесь не курят. Я берегу легкие.

Даг положил сигарету обратно, стараясь не думать о кожаной сумке, которую все время чувствовал бедром, и спросил:

– Не помните ли вы дело Лоран Дюма-Мальвуа, молодой белой женщины, которую нашли повешенной в городе Вье-Фор в тысяча девятьсот семьдесят шестом году?

– Семьдесят шестом? Давненько это было… И что вам нужно от этой самой Дюма?

– Я хотел бы знать, сохранилось ли досье.

Го с трудом повернулся на стуле, который заскрипел под его весом, и на маленьком столике за ним стал виден пульт.

Он нажал какие-то клавиши, произнес непонятное ругательство в адрес аппарата, нажал другие клавиши, затем повернулся.

– В архиве кое-что имеется. Мне некогда вас сопровождать туда.

Он нацарапал несколько слов на клочке бумаги.

– Покажите это дежурному внизу, он вас проводит. Эти цифры – исходящие номера досье. А как там Лестер?

– В полном порядке. Дела идут хорошо. Он передает вам привет.

Как рассказывал Лестер, они познакомились с Го на Гаити, когда Лестер имел какие-то делишки с ЦРУ. Го был тогда членом подпольной оппозиции режиму Дювалье[41], и Лестер помог ему бежать.

– Я вас не задерживаю, у меня дел выше головы.

Даг поблагодарил его. Инспектор Го смотрел, как за напарником Лестера закрывается дверь. Ему казалось, что он задыхается. Он расстегнул ворот рубашки и глубоко вдохнул глоток теплого воздуха. В этом логове можно было подохнуть от жары. Он открыл ящик стола и вынул оттуда пластиковый пузырек с пилюлями, заполненными зеленоватым порошком. На пузырьке была наклеена этикетка «fucusvesiculosa». Водоросли, нейтрализующие яд. Он открыл крышку, взял две пилюли и проглотил, не запивая. Он сразу же почувствовал облегчение. Но никакой водоросли «фукус» там не было, пилюли содержали порошок змеиной половой железы, купленный за огромные деньги в старой лавочке лекарственных трав. Питон был его талисманом, его духом-покровителем, эти порошки придавали ему силы. Хотя и не слишком веря во все эти обряды вуду, Го предпочитал их соблюдать: в конце концов, как говорил в свое время философ Паскаль, в этом была прямая выгода.