Слово президента - Том Клэнси

– Извините, сэр, но трудно понять, каким образом сокращение уплачиваемых ими налогов на тридцать процентов заставит их платить больше. Это элементарная школьная арифметика.

– А вы поговорите со своим бухгалтером, – улыбнулся Райан. – Или сами посмотрите на свои налоговые декларации – если Сумеете в них разобраться. Знаете, Том, в свое время я был бухгалтером – перед тем как поступить в корпус морской пехоты, я сдал соответствующий экзамен, – и даже я не могу полностью разобраться в налоговых декларациях, так чертовски они запутаны. Правительство плохо удовлетворяет общественные интересы, если принимает законы, непонятные людям. Это зашло слишком далеко. Я пытаюсь вернуться к более простым временам.

Вот я и поймал тебя, пронеслось в голове Доннера. На лице Пламера, сидящего рядом, появилась гримаса. Зато режиссер, руководящий выбором изображения, принял меры, чтобы эта гримаса не появилась на экранах телевизоров. Вместо этого он выбрал лицо ведущего, по которому пробежала улыбка победителя.

– Я рад, господин президент, что вы придерживаетесь такой точки зрения, потому что американскому народу хотелось бы побольше узнать о том, как функционирует правительство их страны. Почти вся ваша государственная служба прошла в Центральном разведывательном управлении.

– Это верно, однако, Том, как я уже говорил сегодня утром, ни один президент никогда не затрагивал вопрос разведывательных операций. Это разумная позиция. – Райан по-прежнему вел себя спокойно, не подозревая, что дал повод для дальнейших вопросов.

– Но, господин президент, вы лично принимали участие во многих операциях, сыгравших важную роль в окончании холодной войны. Например, в похищении советского подводного ракетоносца «Красный Октябрь». Вы ведь действительно играли важную роль в этой операции, не правда ли?

Режиссер, предупрежденный заранее, выбрал камеру, которая была направлена на лицо Райана как раз в тот момент, когда его глаза расширились от удивления. Действительно, он совсем не умеет скрывать свои эмоции, подумал режиссер.

– Том, я ведь уже говорил…

– Зрители имеют право знать, кто играл решающую роль в одном из крупнейших успехов американской разведки. Разве мы не сумели получить в свое распоряжение новейшую советскую атомную подлодку?

– Я не собираюсь обсуждать этот вопрос. – Теперь даже грим не мог скрыть того, каким бледным стало его лицо. Кэти повернулась к мужу, почувствовав, какой холодной стала его рука.

– И затем, меньше чем через два года, вы лично провели операцию, в результате которой глава русского КГБ попросил у Америки политического убежища.

Джеку удалось наконец справиться с эмоциями, но его голос звучал глухо и невыразительно.

– Том, это нужно прекратить. Вы делаете ничем не обоснованные высказывания.

– Господин президент, этот человек, Николай Герасимов, раньше возглавлявший КГБ, теперь живет со своей семьей в Виргинии. Командир «Красного Октября» живет во Флориде. То, что я говорю, – Доннер улыбнулся, – правда, и вы знаете это. Сэр, мне непонятно, почему вы не хотите ответить на мой вопрос. Ведь вы сыграли важную роль в том, чтобы на земле установился тот мир, о котором сами говорили несколько минут назад.

– Том, позвольте мне еще раз ясно объяснить мою позицию. Я никогда не буду обсуждать разведывательные операции на публике. Точка.

– Но американский народ имеет право знать, что за человек занимает должность президента. – Именно эту фразу произнес одиннадцать часов назад Джон Пламер, который внутренне поморщился, услышав, как его слова повторяют в таком контексте, но он не мог при всех возразить своему коллеге.

– Том, я служил своей стране в полную меру своих возможностей в течение многих лет, но, подобно тому как вы не можете раскрыть источники полученной вами информации, так и наши разведывательные агентства не могут раскрыть многое, чем они занимаются из опасения, что могут погибнуть живые люди.

– Но, господин президент, вы ведь сами делали это. Вы убивали людей.

– Да, и не один президент был солдатом или…

– Одну минуту, – вмешалась Кэти. Ее глаза сверкали от ярости. – Позвольте мне сказать кое-что. Джек начал работать в ЦРУ после того, как на нашу семью напали террористы. Если бы он не сделал этого в то время, никто из нас не остался бы в живых. Я была тогда беременна нашим сыном, а террористы пытались убить меня и мою дочь, когда мы ехали в машине в Аннаполисе и…

– Извините меня, миссис Райан, но сейчас у нас наступает перерыв.

– Это нужно прекратить, Том, прекратить немедленно, – решительно произнес Райан. – Когда начинаются открытые разговоры о разведывательных операциях, гибнут люди. Неужели вы не понимаете этого? – Телевизионное освещение погасло, но запись продолжалась.

– Господин президент, наши зрители имеют право знать это. Моя работа заключается в том, чтобы доносить до них факты. Разве я исказил что-нибудь?

– Я отказываюсь комментировать этот вопрос, и вы это знаете, – произнес Райан, едва не запутавшись в правильном ответе. Самообладание, Джек, самообладание, напомнил он себе. Президент не может терять контроля над собой, особенно в прямом эфире. Черт побери, Марк никогда не согласился бы сотрудничать с…, а вдруг согласится? Он литовец, и ему может понравится мысль стать национальным героем, хотя, по мнению Джека, он сможет отговорить его. Зато Герасимов – совершенно иное дело. Райан обесчестил его, угрожал ему смертью – правда, от рук его же соотечественников, но это не имеет значения для такого человека – и лишил его всяческой власти. Теперь Герасимов вел жизнь куда более приятную, чем мог бы когда-либо вести в Советском Союзе, который он надеялся сохранить и которым хотел править, но он относился к числу людей, для кого власть намного важнее жизненных благ. Герасимов стремился занять пост главы государства – именно такой, какой сейчас занимает Райан, – и чувствовал бы себя отлично на этой должности или другой вроде нее. Но те, кто стремятся к власти, чаще всего ею злоупотребляют, и этим он отличался от Джека. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Герасимов не будет молчать. В этом можно не сомневаться. И они знают, где его найти.

Как же мне поступить теперь?

– Мы снова в Овальном кабинете с президентом и миссис Райан, – торжественно произнес Доннер для телезрителей, которые могли забыть об этом.

– Господин президент, вы являетесь экспертом по национальной безопасности и международным отношениям, – сказал Пламер, опередив своего коллегу. – Но у нашей страны немало и других трудностей. Сейчас вам нужно восстановить Верховный суд. Как вы собираетесь сделать это?

– Я поручил Министерству юстиции подготовить для меня список опытных судей из состава федеральных апелляционных судов. Сейчас я изучаю этот список и надеюсь представить кандидатуры для их утверждения Сенатом в течение двух ближайших недель.

– Обычно Американская ассоциация адвокатов помогает правительству в подборе таких судей, но вы, по-видимому, решили поступить по-другому. Позвольте поинтересоваться, сэр, почему?