Мертвый среди живых - Итан Блэк

— Он работает на добрую половину политиков города.

— Халла нашла собачница, — поеживаясь, говорит Ева, стоящая напротив кондиционера. — Борзая сорвалась с поводка и исчезла в кустах. Начала выть, а потом совсем одурела. К тому времени как эту гончую Баскервилей утихомирили, она несколько раз укусила труп и в клочья разорвала одежду…

— Отпечатки пальцев?

— Только хозяйки собаки.

— Следы ног?

— Трава примятая — правда, оттого, что на крик собачницы прибежали гуляющие в парке человек тридцать. — Но у нас есть свидетельница — ее откопал детектив Пол Сантини. — Лицо Воорта яснеет, но ненадолго, потому что Ева качает головой: — Оборванка, которая пьет, как мой дядя Джимми, но по крайней мере она уверена, что видела какого-то человека. Работающие со словесным портретом уже что-то везут сюда. По-моему, сейчас любая информация на пользу.

— Я был как-то с ним на одной презентации, — говорит Воорт, и лицо Евы светлеет.

— А я никогда с ним не встречалась, — сникает Ева.

В памяти Воорта, в ячейке «Настроение» оживает вестибюль музея. Джаз-банд играет на балконе рядом с новой выставкой греческих ваз. Они с Камиллой едят крекеры с копчеными устрицами, когда Воорт замечает в толпе высокого исследователя общественного мнения Халла, а тем временем оратор из общества «Спасите Гудзон» громит компанию «Корристон интернэшнл» за то, что она уже десять лет травит реку, сбрасывая в нее химические отходы.

— Добавьте немного политики, спорта — и охват станет шире, — говорит Воорт.

— Идите осмотрите тело и поразите меня неизвестными фактами, а не проблемами, которыми я занимаюсь.

13.28.

В тот миг, когда Воорт вылезает из фургона, репортеры по ту сторону полицейского оцепления начинают выкрикивать вопросы; толпа затихает, и люди слышат колоритные обвинения и опровержения. Воорт веселеет — будет что рассказать родным сегодня вечером.

— Эй, Воорт, правда, что вы втянуты в тайные сделки?

— Говорят, что вы подтасовали улики в деле Лопеса!

Он поднимается на холм, покрываясь испариной от жары и откровений Евы. Продираясь сквозь кусты, видит детективов, медицинских экспертов, фотографов.

Пол Сантини, который ведет основное расследование, разговаривает на дальнем конце поляны с другими детективами. Воорт встречался с ним лишь однажды, но знал о его репутации вдумчивого следователя, ищейки. Разумеется, Ева должна доверять Сантини, если отдала ему это дело.

Над поляной кружат вертолеты телекомпаний.

Работа останавливается, когда мимо проходит Воорт, который направляется к лежащей у подножия дуба и покрытой пластиковой пленкой груде с очертаниями человеческого тела. Он знает, что полицейские пристально смотрят на него и перешептываются. Воорт знает этот тон. Именно с такими интонациями он говорит с теми, кто облажался и подвел департамент. Воорту знакомы такие взгляды — именно так он смотрит на детективов, которых увольняет, арестовывает, понижает в должности или переводит в такие места, что о них уже никогда не услышать.

«Никогда еще мне не доводилось быть мишенью для подобных взглядов».

Молодой медицинский эксперт, с которым Воорт обычно играет в покер, одобрительно поднимает большие пальцы, и Воорт по-глупому благодарен.

Детектив постарше, из отдела по борьбе с преступлениями на сексуальной основе смотрит в упор и отворачивается. Воорту хочется хорошенько его тряхнуть, все объяснить, но что же, черт побери, он может объяснить?

— Эй, Везунчик, хорошие новости!

Мики, как управляемая ракета поддержки, идущая в сторону Воорта, останавливается одновременно с ним возле пластиковой пленки.

— Есть прибыльное дельце, Везунчик. Лейтенант Сэйто ставит три против одного, что ты облажался; два против одного — что получил взятку. Я ставлю сотню.

— Держишь пари на меня?

— После того как на прошлой неделе мои денежки пустили пузыри, я вложил деньги в тебя. Знакомьтесь. Воорт, это Фил Халл. Фил, это Воорт.

Мики откидывает пластик, и Воорт разглядывает труп. Ему довелось видеть много ран, но эти из разряда самых худших. Тот, кто убил Халла, сделал это в небывалой ярости, не прекращая наносить удары даже после смерти эксперта по общественному мнению. Снаружи и внутри размозженного черепа копошатся мухи. Левое ухо висит на лоскутке кожи. Правый глаз вытек. Левая нога переломана местах в трех, и это на первый взгляд. На месте сломанных ребер вмятины. Шея выглядит странно плоской, словно хрящи вдавили и расплющили.

Воорт заставляет себя ощупывать, осматривать раны и кончики пальцев трупа, чувствует, как остывает тело. Но другие детективы уже проделали подобное, и, в конце концов, он не обнаруживает ничего, что бы связывало труп с предыдущим убийством.

— Нашли бетонированный кусок трубы, Везунчик.

— Грубо начинает работать, — говорит Воорт. — А может, это наш клиент?

Затем Воорт рассказывает Мики о записке.

— Пара сосисок с кетчупом и перцем. Я всегда их беру. Две сосиски от Канна. И две банки пива «Бад».

— Ты когда последний раз был на игре, Воорт?

— Пару недель назад.

Два вертолета дружно крутятся над головой.

— Думаешь, он сейчас наблюдает за нами?

Воорт представляет преступника, который вышел из тюрьмы и следит за ним на бейсбольных матчах, в барах, ресторанах, супермаркете.

— Давай пробираться через толпу, — говорит он Мики.

Продравшись сквозь живые изгороди, они направляются к полицейскому оцеплению, пытаясь разглядеть позади него лица. Репортеры бросаются к ним, выкрикивая вопросы и загораживая обзор.

— Воорт, правда, что сегодняшние убийства связаны со скандальными взятками в Бронксе?

Оба полицейских отталкивают наседающих.

— Посторонитесь!

Бесполезно. Кто-то хватает Воорта. Его, как рок-звезду, осаждают папарацци. Он видит больше «никонов», чем лиц, и с каждым поворотом толпа репортеров обтекает его, видоизменяясь, как некая форма биологической жизни, стоногая амеба журналистики. Воорт мельком видит незнакомые лица — поверх голов, за микрофонами.

Разглядывающие его, раскрывшие рот люди — никого знакомого — оглядываются.

Воорт говорит, когда они пробиваются сквозь толпу:

— Мики, если он идет ко мне домой, там Камилла.

— Не переживай, я позвонил кузенам — они не оставят ее одну.

Воорт с Мики выбираются из толпы, проходят сквозь полицейское оцепление и направляются в фургон с неутешительным рапортом. Воорт приводит в порядок одежду, а Мики говорит:

— Не хочется думать об этом, но что, если ты — одна из двух мишеней, которые он запланировал? Тебе это не приходило в голову?