Инфицированные - Скотт Сиглер

Перри как раз возвратился с тренировки и увидел, как отец избивает его мать. Целую неделю шел снег, покрывая редкую траву и сырую грязную дорогу, ведущую к дому. Отец вытолкнул жену с крыльца в лужу, продолжая стегать ремнем. Подобные сцены были не редкостью, и Перри по сей день понятия не имел, почему он тогда – впервые в жизни – бросился на отца с кулаками.

– Я покажу тебе, кто здесь главный, – приговаривал Джейкоб Доуси при каждом ударе. – Вам, женщинам, только дай волю, вы на шею сядете! Кем ты, черт возьми, себя возомнила?!

Отец всю жизнь провел в Северном Мичигане и имел привычку растягивать слова. Это придавало некоторый колорит его речи.

В то время Перри был студентом-второкурсником, ростом шесть футов два дюйма и весом 200 фунтов. Конечно, габаритами он пока не мог сравниться с отцом, однако все равно бросился на него, сбив с ног и навалившись сверху.

Перри встал на ноги первым и, хрипло выругавшись, нанес папаше боковой слева. О том, что сломана челюсть, стало известно позднее. Джейкоб Доуси отбросил сына, словно мусор, потом схватил лопату и принялся яростно его дубасить.

Перри дрался ожесточенно, так как был уверен, что живым отец его не выпустит. Он нанес противнику еще два удара в челюсть, но Доуси-старший даже не пошатнулся, продолжая размахивать лопатой.

На следующий день боль оказалась невыносимой даже для такого здоровяка, как Джейкоб Доуси. Он пошел в больницу, где ему наложили несколько швов. Когда отец вернулся домой, то позвал сына на кухню. Покрытый синяками и ссадинами, Перри после избиения лопатой едва мог двигаться, но все-таки пришел и уселся за стол. Отец начал что-то писать на клочке бумаги. Перри едва разобрал полуграмотные каракули: «Не могу говорить, сломана челюсть. Ты дрался, как мужчина. Горд за тебя. В этом чертовом мире надо научиться выживать. Когда-нибудь ты поймешь и даже скажешь мне спасибо».

Перри запомнил его взгляд. В нем были печаль, любовь и гордость. Этот взгляд словно говорил: «Мне больнее, чем тебе». И не потому, что сломана челюсть. Избиение лопатой Доуси-старший рассматривал так же, как здравомыслящий отец мог рассматривать порку – нечто неприятное, отвратительное, что должно быть непременно выполнено в целях воспитания. Джейкоб Доуси считал, что поступает правильно. И хотя ему не нравилось причинять боль единственному сыну, он делал то, что считал нужным, чтобы быть хорошим отцом.

Да уж, спасибо тебе, папочка. Огромное спасибо. Ты у меня лучше всех.

Впрочем, несмотря на ненависть, Перри не мог отрицать, что именно отец сделал его таким. Джейкоб Доуси хотел, чтобы сын вырос крутым парнем, и он этого добился. Жесткость Перри помогала ему на футбольном поле, благодаря ей он получил стипендию и закончил колледж. Каким бы сумасшедшим ни был Джейкоб Доуси, он волей-неволей привил сыну несгибаемое упорство, которое Перри считал ключевой характеристикой своей личности. Ему нравилось упорно трудиться. Нравилось ощущать себя надежным.

Невзирая на сыпь, Перри вновь отправился на работу. Однако присутствовать на работе и эффективно справляться с ней – две разные вещи. Сосредоточиться не удавалось. В голове то и дело всплывали одни и те же возможные решения, мозг был словно окутан туманом, мешавшим ухватиться за самую суть проблемы.

– Перри, можно отвлечь тебя на минутку?

В его кабинку вошла Сэнди. Особого удовлетворения в ее взгляде он не заметил.

– Конечно.

– Мне только что позвонил Самир из компании «Пуллман». Их сеть бездействует вот уже третьи сутки.

– Я работаю.

– Я знаю, что ты работаешь, но не вполне уверена, что ты уделяешь проблеме должное внимание. Судя по тому, что сообщил Самир, вчера ты заставил их сбросить настройки сетевых маршрутизаторов. Притом дважды. И хотя ни в одном из случаев это не помогло, сегодня утром ты попросил сделать то же самое.

Перри отчаянно пытался что-нибудь ответить, однако не придумал ничего вразумительного.

– Наши партнеры теряют деньги, Перри. – В голосе Сэнди зазвучали гневные нотки. – Если мои подчиненные не могут решить какую-либо проблему, тут ничего страшного нет, но я не хочу, чтобы ты всем морочил голову, если не знаешь, что делать.

Перри почувствовал, что и сам закипает не на шутку. Он трудился упорно, как только мог, черт побери! Он лучший в отделе. Видимо, существуют проблемы, которые попросту невозможно решить. Во всяком случае, быстро.

– Так ты можешь мне сказать, что у них с системой? – спросила Сэнди.

Перри впервые заметил, что, когда она сердится, ее глаза делаются круглыми, а ноздри немного раздуваются. Взгляд был по-детски обидчивым, как у маленькой девочки, которая возомнила, что родители будут перед ней плясать.

– Не знаю, – хмуро ответил Перри.

Глаза Сэнди расширились еще сильнее, а руки уперлись в бока. Увидев такую надменную позу, Перри разозлился еще сильнее.

– Как, черт возьми, не знаешь? Ты просидел над проблемой целых три дня. И не догадался попросить помощи?!

– Я сказал, что работаю! – огрызнулся Перри.

Даже самому себе его собственный голос показался странным – гневным и нетерпеливым. В глазах Сэнди мелькнула неприкрытая тревога. Обидчивость прошла, ее место заняло недоумение, сопровождаемое некоторым испугом. Перри невольно осмотрел себя, пытаясь увидеть, что ее так заинтересовало. Оказалось, что руки сжались в кулаки, да так сильно, что через красноватую кожу проступили костяшки пальцев. Все его тело замерло в агрессивном напряжении, точно так же, как во время футбольных баталий, когда он готовился отбить или перехватить мяч, – или перед дракой. В офисе неожиданно стало очень тихо. Перри представил, какой ужас могла почувствовать в такой ситуации Сэнди, когда его огромная туша нависла над ее слабым, хрупким телом. Видимо, он выглядел как разъяренный медведь, готовый броситься на раненого оленя.

Перри разжал кулаки, испытывая смущение и стыд. Получается, он вынудил Сэнди бояться его, опасаться, что он может сорваться и ударить (как на предыдущей работе, язвительно напомнил ему внутренний голос, как с предыдущим твоим начальником!).

– Простите, – тихо пробормотал Перри.

Страх в глазах Сэнди сменился озабоченностью, но, несмотря на перемены в поведении Перри, она все-таки отступила к выходу.

– Похоже, в последнее время у тебя стресс, – задумчиво сказала Сэнди. – Ступай домой, отдохни.

Перри даже побледнел при мысли о том, что придется раньше времени уйти с работы.

– Со мной все порядке. В самом деле. Я в состоянии решить проблему в «Пуллмане».

– Неважно, – ответила Сэнди. – Поручу кому-нибудь другому. Отправляйся домой. И поскорее.

Она повернулась и вышла.

Перри тупо уставился в пол, ощущая себя полным неудачником, человеком, не оправдавшим доверие. Какие-то мгновения разделяли его от страшного момента, когда он мог ударить человека, предоставившего ему возможность уладить жизненные неурядицы. Сэнди дала ему все, и вот как он ее отблагодарил!.. Все семь больных мест зачесались одновременно, лишь усилив раздражение. Перри упаковал портфель и набросил пальто.