Долг чести - Том Клэнси

Их шпионская сеть действует внутри японских правительственных кругов, скорее всего внимание ее сосредоточено на деятельности службы безопасности. Вот почему японцы, работающие на русских, не сумели предупредить Москву о стратегических аспектах военной операции, а Сергей Николаевич пока не смог увязать биржевой крах на Уолл-стрите с нападением на американские военные корабли.

Нужно выйти из общепринятых рамок, сказал себе Райан, отказаться от шаблонных представлений. И тут же все начало для него проясняться.

– Так вот почему они не сумели понять сути происшедшего, – едва слышно проговорил Райан, словно думая вслух. Ему казалось, что он едет через полосы тумана – минуешь одну, только оказываешься на открытом пространстве и тут же попадаешь в другую. – Просто японское правительство не было посвящено в суть запланированных событий. Это задумал Ямата вместе с другими японскими магнатами. Поэтому русские и хотят получить обратно агентурную сеть «Чертополох». – Никто в кабинете не понимал, о чем он говорит.

– Что ты имеешь в виду? – спросил президент. Райан посмотрел на Уинстона и Ганга и качнул головой. Дарлинг кивнул и продолжил:

– Следовательно, все это представляло собой единый интегрированный план?

– Да, сэр, но все его подробности нам пока неизвестны.

– Что вы хотите этим сказать? – недоуменно спросил Уинстон. – Они парализуют нашу экономику, создают панику на мировых финансовых рынках, а вы считаете, что это еще не все?

– Джордж, вам часто приходилось бывать в Японии? – поинтересовался Райан, главным образом чтобы объяснить ситуацию всем остальным.

– За последние пять лет? Пожалуй, в среднем раз в месяц. Мои внуки смогут пользоваться правами моего членства в клубе пассажиров, налетавших миллионы миль.

– И вы часто встречались с тамошними правительственными чиновниками?

Уинстон пожал плечами.

– Постоянно. Но они мало что решают.

– Почему? – спросил президент.

– Видите ли, сэр, ситуация в Японии такова: там есть человек двадцать или тридцать, которые на самом деле и управляют страной. Ямата – одна из самых крупных фигур среди них. Министерство международной торговли и промышленности играет роль связующего звена между главами корпораций и правительством, к тому же промышленники сами постоянно подмазывают народных избранников. Ямата даже и не скрывал этого, когда шли переговоры о покупке контрольного пакета моей корпорации.

– Насколько откровенно можно говорить, господин президент? – спросил Райан. – Нам могут потребоваться их профессиональные знания.

Дарлинг повернулся к финансисту.

– Мистер Уинстон, вы умеете хранить секреты?

– Умею, господин президент, если только вы не сочтете, что я могу воспользоваться ими для личной выгоды, – усмехнулся Уинстон. – Комиссия по биржевой деятельности и ценным бумагам еще ни разу не занималась расследованием моих дел, и мне бы не хотелось привлекать сейчас ее внимание.

– Сведения, которые вы узнаете, относятся к категории государственных тайн, мистер Уинстон, – произнес Райан. – В настоящий момент мы находимся в состоянии войны с Японией. Они потопили две наши подводные лодки и надолго вывели из строя авианосцы. В кабинете словно повеяло ледяным ветерком.

– Вы не шутите? – спросил Уинстон.

– Погибло двести пятьдесят матросов и офицеров – экипажи атомных подводных лодок «Эшвилл» и «Шарлотт». Кроме того, японцы оккупировали Марианские острова, и мы не уверены, что сумеем вернуть их себе. В данный момент в Японии находятся более десяти тысяч американских граждан, которые являются потенциальными заложниками, равно как население островов и личный состав военных баз.

– Но средства массовой информации…

– Как ни странно, им пока ничего не удалось узнать об этом, – объяснил Райан. – Может быть, они сочли это слишком уж невероятным.

– Так. – Уинстон на мгновение задумался. – Понятно. Японцы подорвали нашу экономику, и у нас недостаточно политической мощи, чтобы… Скажите, кто-нибудь пытался раньше сделать нечто подобное?

Советник по национальной безопасности покачал головой.

– Насколько мне известно, нет.

– Однако настоящая опасность для нашей страны заключается в финансовом крахе, правда? Вот ведь сукин сын! – не сдержался от ругательства Джордж Уинстон.

– Как, на ваш взгляд, можно исправить создавшееся положение, мистер Уинстон? – обратился к финансисту президент.

– Не знаю. Удар по «Депозитори траст компани» рассчитан блестяще. Система выведена из строя, но министр Фидлер сможет, по-видимому, с нашей помощью найти выход из положения, – добавил Уинстон. – Однако следует учесть, что, пока нет никаких материалов, финансовая система останется парализованной. Мой брат врач, и он мне однажды сказал…

Райан вздрогнул, услышав последнюю фразу о враче, и попытался понять, почему это показалось ему столь важным. Остальных слов Уинстона он уже не слышал.

– Вчера мне сообщили, что потребуется примерно неделя, чтобы распутать ситуацию, – сказал председатель Федеральной резервной системы. – Но в нашем распоряжении такой недели нет. Сегодня после ланча мы встречаемся с главами инвестиционных компаний и банков. Мы попытаемся…

Значит, проблема в том, что не осталось никаких следов о совершенных сделках, заключил Райан. Все замерло потому, что исчезли сведения о том, что кому принадлежит и кто какими деньгами располагает…

– Европа тоже парализована… – заговорил Фидлер. Райан молчал, уставившись на ковер, затем поднял голову и проговорил:

– Если не записать, то ничего не произойдет… – Разговор стих, и лица присутствующих недоуменно повернулись к нему, словно он сказал: «А фломастер-то – пурпурного цвета» – или какую-нибудь другую бессмысленную фразу, не имеющую никакого отношения к делу.

– Что?… – недоуменно произнес председатель Федеральной резервной системы.

– Так любит говорить моя жена. «Если ты не запишешь этого, то ничего не случится». – Он обвел взглядом собеседников. Они все еще не понимали. В этом не было ничего удивительного потому что он сам еще не до конца сформулировал для себя собственную мысль. – Она тоже врач, Джордж, в больнице Хопкинса, и всегда носит с собой маленькую записную книжку. Всякий раз, когда ей что-то приходит в голову, она останавливается и записывает, потому что не полагается на, свою память.

– Мой брат делает то же самое, только пользуется одним из таких миниатюрных диктофонов, – кивнул Уинстон и пристально посмотрел на Райана. – Продолжайте.

– Значит, не осталось никаких записей, никаких документов о совершенных сделках, верно? – спросил Райан.

– Никаких. Все стерто из памяти компьютеров «Депозитори траст компани», – подтвердил Фидлер. – Как уже сказано, потребуется…

– He потребуется. Разве у нас есть время?