Жена между нами - Грир Хендрикс

Я поворачиваю голову и вижу силуэт тети Шарлотты, освещенный сзади лампой в коридоре. Я не знаю, давно ли она стоит в дверях моей комнаты и заметила ли, что я все это время безучастно смотрела в потолок.

– Тебе уже лучше? – она входит и открывает жалюзи. Солнечный свет наполняет комнату, и я морщусь и прикрываю глаза рукой.

Я сказала ей, что у меня грипп. Но тетя Шарлотта разбирается в тесном сплетении психологического и физического благополучия, знает, как эмоциональное состояние иногда заманивает в ловушку телесное здоровье и душит его, как ползучее растение. Я все-таки не первая ее подопечная – она ухаживала за моей матерью во время ее приступов.

– Немного, – но я продолжаю неподвижно лежать в кровати.

– Мне стоит начинать волноваться? – она произносит это весело, но в ее тоне уже чувствуется настойчивость. Мне это знакомо – таким же тоном она говорила, помогая моей матери выбраться из постели и принять душ.

«Ненадолго, – упрашивала она, обхватив ее за пояс. – Мне нужно поменять постельное белье».

Тетя Шарлотта могла бы стать чудесной матерью. Но у нее не было детей; я подозреваю, что годы, проведенные в заботе обо мне и моей матери, тому причиной.

– Нет, я пойду на работу.

– Я весь день собираюсь провести в студии. У меня частный заказ от одной женщины. Она хочет свой портрет ню в подарок мужу. Они повесят его над камином.

– Серьезно? – я сажусь на кровати, пытаясь впрыснуть немного энергии в свой вопрос. Мысли о невесте Ричарда, как пульсирующая зубная боль, владеют каждой стороной моей жизни.

– Представляешь, да? Мне даже в общей раздевалке становится неловко.

Я выдавливаю из себя улыбку, а она собирается выйти из комнаты. Но внезапно она ударяется бедром об угол комода возле двери и издает негромкий возглас.

Я выпрыгиваю из кровати. Наступает моя очередь, поддерживая тетю Шарлотту за талию, вести ее к креслу.

Она отмахивается и от предложенной мною руки, и от моей заботы.

– Все в порядке. В старости становишься неуклюжей.

Внезапно меня пронзает осознание, что тетя Шарлотта стареет.

Я силой заставляю ее приложить лед к бедру, потом делаю нам яичницу с чеддером и зеленым луком. Мою посуду и вытираю стол. И прежде чем уйти на работу, крепко обнимаю тетю Шарлотту. Новая мысль приходит как разряд тока: у меня кроме нее никого не осталось.

* * *

Я с трепетом жду встречи с Люсиль, но, к моему удивлению, в ее тоне слышится сочувствие: «Не стоило мне просить тебя выйти вчера».

Я замечаю, как взгляд Люсиль задерживается на моей сумке от Валентино. Ричард как-то принес ее домой накануне своей командировки в Сан-Франциско. Вокруг пряжки кожа слегка потертая; этой сумке четыре года. Люсиль из тех женщин, кто обращает внимание на такие детали. Я вижу, как она отмечает это про себя, а потом переводит взгляд на мои старые кроссовки и безымянный палец без кольца. Ее взгляд заострился. Как будто она впервые увидела меня по-настоящему.

Я позвонила ей после того нервного срыва в метро. Не могу вспомнить нашего разговора, помню только, что я плакала.

– Если надо будет уйти пораньше, скажи, – говорит она теперь.

– Спасибо, – я опускаю голову. Мне стыдно.

Сегодня много посетителей, особенно для воскресенья, но все-таки недостаточно много. Я думала, что работа меня отвлечет, но сознание полнится мыслями о ней. Я представляю ее руки на округлившемся животе. Руки Ричарда на ее округлившемся животе. Он напоминает ей, что нужно пить витамины, уговаривает больше спать, крепко прижимает к себе по ночам. Если она забеременеет, он наверняка сразу купит колыбель и посадит туда плюшевого мишку.

Пока мне не удавалось забеременеть, мягкий мишка с улыбкой ждал в комнате, которую мы решили сделать детской. Ричард посадил его туда, по его словам, на счастье.

– У нас будет ребенок, – сказал Ричард, не принимая всерьез мои тревоги.

Но спустя шесть месяцев он пошел к врачу сделать анализ спермы. С ним все было в порядке.

– Врач сказал, что мои пловцы – все как один Майклы Фелпсы, – пошутил он, и я попыталась выдавить из себя улыбку.

Я записалась на прием к репродуктологу, и Ричард сказал, что он попробует перенести деловую встречу, чтобы пойти со мной.

– Тебе необязательно идти, – я старалась говорить беспечно. – Я все тебе расскажу вечером.

– Ты уверена, милая? Может быть, клиент уйдет пораньше, и мы сможем вместе пообедать, раз уж ты все равно приедешь в город. Я попрошу Дайян забронировать столик в «Амаранте».

– С удовольствием.

Но за час до приема у врача, как раз когда я села в поезд, он позвонил сказать, что тоже приедет.

– Я отложил встречу с клиентом. Это важнее.

Я благодарила судьбу за то, что он не мог видеть выражение моего лица.

Врач будет задавать вопросы. Вопросы, на которые я не готова была отвечать в присутствии моего мужа.

Пока поезд несся к Центральному вокзалу, я смотрела из окна на голые деревья и разукрашенные граффити здания с заколоченными окнами. Я могла бы соврать. Или улучить момент с врачом наедине и все ему объяснить. Но только не говорить правду.

Острая боль заставила меня опустить взгляд. Все это время я ковыряла кутикулу на ногтях и сейчас сорвала кусок кожицы у основания. Я положила палец в рот, слизывая кровь.

Поезд со скрежетом затормозил на вокзале, прежде чем я успела составить план действий, и такси слишком быстро доставило меня к изысканному зданию на Парк-Авеню.

Ричард встретил меня в лобби и, кажется, не заметил моего смятения. Или, может быть, решил, что я просто волнуюсь перед приемом. В лифте он нажал кнопку четырнадцатого этажа, потом пропустил меня вперед, когда пришло время выходить, а мне все это время казалось, что я хожу во сне, как лунатик.