Смертный приговор - Лоренсо Сильва

К тому моменту, когда Декер плюхнулся на скамью возле газона на Пласа, бодрящий эффект от двух бокалов «Маргариты» успел сойти на нет. Он испытывал острое болезненное предчувствие и в который раз спросил себя, насколько велика сделанная им ошибка. На протяжении минувших двадцати лет, когда он был сначала военным, а потом оперативником разведки, его непрерывно опекали, ход его жизни был до мелочей определен другими людьми. Теперь он оказался предоставлен самому себе, и это его пугало.

«Ты же хотел начать новую жизнь», — сказала какая-то его часть.

«Но что я буду делать?»

«Для начала хорошо будет обзавестись каким-нибудь жильем».

«А что потом?»

«Попытаться создать себя заново».

Его очень раздражало то, что он никак не мог заставить замолчать свои профессиональные инстинкты — пересекая Пласа и направляясь к отелю, на вывеске которого красовалась надпись «Ла фонда», он выполнил все требовавшиеся процедуры по выявлению «хвоста». Старомодный, созданный несколько десятков лет назад под сильным влиянием испанского стиля вестибюль был выкрашен в успокоительно-теплые темные тона, но инстинкты отвлекали Декера, требуя, чтобы он отрешился от окружающей обстановки и сосредоточился на окружавших его людях. Получив комнату, он направился в гараж, где оставил машину, не забыв снова тщательно провериться по дороге.

С этим нужно кончать, сказал он себе. Я больше не должен жить таким дурацким образом.

Почти сразу же следом за ним под навес вошел немолодой мужчина с седоватой бородой, одетый в брюки хаки и мешковатый синий летний пуловер, под которым без труда можно было спрятать любое оружие. Декер остановился рядом со своим «Интрепидом», вынул из кармана ключи и приготовился воспользоваться ими как оружием. Лишь после того, как мужчина сел в «Рендж-Ровер» и, не задерживаясь, выехал со стоянки, он с облегчением перевел дух.

С этим нужно кончать, еще раз сказал себе Декер. Совершив большое усилие, он заставил себя не совершать процедур проверки, пока перегонял машину на стоянку отеля «Ла фонда» и нес чемодан в номер. Потом он заставил себя сесть во время обеда за столик спиной к двери ресторана. Потом он решительно отправился на вечернюю прогулку по центру города, наугад выбирая наименее освещенные уголки.

В небольшом, но густо заросшем деревьями парке, рядом с глубоким облицованным бетоном каналом, по которому, журча, бежала вода, из темноты возникла фигура.

— Отдай бумажник.

Декер не на шутку растерялся.

— У меня пушка! Я сказал: отдай мне свой гребаный бумажник.

Декер уставился на уличного мальчишку, которого лишь с трудом можно было различить в темноте. А потом все же не смог сдержаться. И рассмеялся.

— Чего это, мать твою, тебя развеселило?

— Ты хочешь меня ограбить? Ты, похоже, меня разыгрываешь. После всех тех усилий, которые я предпринял, чтобы перестать соблюдать осторожность!

— Когда я всажу в тебя долбаную пулю, тебе уже не будет так весело!

— Ладно, ладно, я это заслужил. — Декер вынул из кармана бумажник и запустил в него пальцы. — Вот все деньги, которые у меня есть.

— Я сказал, что мне нужен твой гребаный бумажник, а не только твои гребаные деньги.

— Не отказывайся от удачи. Я могу поделиться деньгами, но водительские права и кредитная карточка нужны мне самому.

— Крутого из себя строишь, долбаный говнюк! Живо, дай сюда!

Декер сломал мальчишке обе руки, отобрал оружие и перебросил незадачливого грабителя через парапет канала. Услышав, как затрещали ветки, когда превратившийся в жертву нападающий рухнул в росшие рядом с водой кусты, Декер перегнулся через парапет и услышал, как мальчишка стонет в темноте.

— Ты слишком много ругаешься.

Он извлек из памяти запечатлевшееся там название ближайшей улицы, отыскал телефон-автомат, набрал 911[10]и сообщил диспетчеру, куда нужно прислать машину «Скорой помощи». Затем он пропихнул пистолет сквозь решетку водостока и отправился обратно в «Ла фонду». В баре гостиницы он заказал коньяк, зная по опыту, что этот напиток служит отличным средством для подавления избытка адреналина в крови. Его внимание привлекла табличка на стене.

— Это что, шутка? — спросил он бармена. — Что ношение огнестрельного оружия здесь противозаконно?

— Бар едва ли не единственное место в Нью-Мексико, где нельзя носить огнестрельное оружие, — ответил бармен. — А по улицам можете ходить с чем хотите. Нужно только, чтобы ваша пушка была на виду.

— Будь я проклят, отлично придумано.

— Конечно, закон соблюдают далеко не все. Мне остается только догадываться, у кого есть оружие, а у кого его нет.

— Будь я трижды проклят! — восхитился Декер.

— И все, кого я знаю, держат что-нибудь в своих автомобилях.

Декер уставился на него. Он ощущал себя настолько же ошеломленным, как в парке, когда подросток попытался его ограбить.

— Похоже, что люди тут кое-что понимают в том, что значит принять меры предосторожности.