Сгинувшие - Бентли Литтл

На этот раз все оказалось не так.

Вместо текста на мониторе появился файл с потоковым видео ^[5], и узел в животе Виктора затянулся еще туже – его ужас рос по мере того, как он наблюдал за происходившим на экране. Крупный план оскаленной собачьей морды, данный в таком ракурсе, что было ясно, что голова собаки отрезана и помещена на что-то, по виду напоминавшее свадебный торт. Камера медленно вращалась, давая панораму помещения, и в кадр попало не только безжизненное тело собаки, лежащее на кровати, застеленной белоснежными простынями, но и изуродованные трупы жениха и невесты на полу спальни, лица которых были засунуты в собачьи миски. На экране медленно появилась надпись – белые буквы на черном фоне: «Вот где все началось».

Неожиданно на экране появились два обнаженных старика – мужчина-азиат и темнокожая женщина, скорее всего латиноамериканка, которые находились в помещении, похожем на пустой гараж, и, как ненормальные, танцевали на заляпанном маслом цементном полу. На их лицах блуждала улыбка лунатиков, хотя сами лица были изуродованы болью.

У мужчины были отрублены детородные органы.

У женщины – отрезаны груди.

Из страшных ран обильно текла кровь, и она, смешиваясь с высохшим маслом на полу гаража, превращалась в тошнотворную липкую лужу, которую они месили босыми ногами. В гараже стояла мертвая тишина, и из-за этого нелепый танец двух стариков наводил страх – отсутствие звуков придавало происходящему какое-то документальное правдоподобие, которое звук наверняка ослабил бы.

Движения танцующих становились все быстрее и нелепее, как будто скорость съемки увеличивалась; вся сцена вращалась, теряя четкость, пока на экране не появилось крупное изображение желтого клыка. Камера отодвинулась, и вновь появилась оскалившаяся голова мертвого пса.

Виктор, полностью лишившийся присутствия духа, смотрел на опустевший экран. Ему приходилось видеть еще более страшные сцены в фильмах ужасов, но непосредственность изображения и понимание, что это – реальность, что это – запись реальных событий, а не постановочный эпизод, приводили его в замешательство.

И еще тот факт, что видео прислал ему отец.

Вот это-то и бросало его в дрожь.

Правда, в последнее время старик несколько раз говорил, что, может быть, вложит кое-какие деньги в кинокартину. Будучи преданным поклонником кинематографа, Виктор мог только приветствовать эту идею. Он хорошо знал, что в Голливуде существует традиция периодически обращаться к состоятельным бизнесменам с целью выдоить из них несколько спонсорских миллионов долларов и обещать при этом доход от проката и другие заманчивые сделки, в случае если изначально бесперспективный проект будет претворен в жизнь. И к его отцу тоже несколько раз обращались киношники, ищущие частных инвесторов, но ни один из предлагавшихся проектов так и не увидел свет. Правда, в последнее время из-за все чаще возникающих на студиях финансовых проблем поисками инвесторов занялись и известные режиссеры, пытаясь самостоятельно найти деньги на воплощение своих идей. Виктор сам встречался от имени отца с добрым десятком достаточно известных в мире кино людей и рекомендовал отцу рискнуть.

Может быть, подумал он, один из этих режиссеров прислал отцу образец своей продукции и теперь старик хочет узнать его мнение?

Но почему тогда нет сопроводительного письма?

Все это выглядит очень странно.

Еще хуже было то, что собака показалась Виктору знакомой. Да и спальня, если подумать, тоже. Так же, как и гараж. Он точно видел их раньше, но, убей бог, не мог вспомнить где. Виктор изо всех сил напрягал память, но тщетно.

Просмотрев видео еще раз, он вновь испытал ощущение чего-то до боли знакомого, но так и не вспомнил, где он все это видел.

После второго просмотра чертово видео оставило еще более жуткое впечатление.

Виктор за все время работы так и не разобрался во внутренней телефонной системе, поэтому позвонил Роне и попросил соединить его с отцом.

Через мгновение она постучала, затем в дверях показалась ее голова:

– Прошу прощения, но его нет на месте.

– А с кем ты говорила? С Тайлером? Или с Жанин?

– Он сегодня еще не появлялся, – покачала головой девушка. – И никто не знает, где он.

Виктор вернулся в мыслях к электронному письму. В голове у него мелькнула смутная мысль, что отец мог попасть в беду, но он тут же от нее отказался. Том Лоури мог выкрутиться из любой ситуации или откупиться, а если б у него возникли проблемы со здоровьем, то он в то же мгновение оказался бы в лучшей палате лучшего медицинского учреждения в городе.

А что, если он завел любовницу?

При этой мысли Виктор улыбнулся. Он никак не мог представить своего папашу-пуританина в такой ситуации. Ему даже трудно было представить его в постели с матерью.

– Попробуй еще раз позже, – велел он. – Мне надо с ним кое о чем переговорить.

– Хорошо, – кивнула Рона.

Но к ланчу, когда он собрался уезжать, отец так нигде и не проявился. Виктор съел пару хот-догов в своей любимой палатке на Фермерском рынке ^[6], а потом отправился в «Амоэба» ^[7] за новыми дисками. Там он встретил нескольких друзей и провел остаток дня в их компании, постепенно забыл о видео и больше не думал об отце.

Вечером в «Уилтерне» ^[8] шел ретроконцерт дуэта Джо Джексона и Тодда Рандгрена ^[9], а на разогреве для любителей был струнный квартет «Этель» – и Виктору удалось купить билеты с рук после того, как он заехал за Шарлин. На прошлой неделе они не очень хорошо расстались после громкой публичной ссоры в «Скай бар» ^[10], но сейчас она, по-видимому, об этом забыла, или ей настолько хотелось окунуться в ночную жизнь, что она была готова наступить на горло собственной песне. Так что после пары коктейлей в баре напротив театра жизнь наладилась.

Сам концерт был великолепен – артисты продемонстрировали виртуозность и разнообразие музыкальных стилей, что всегда вызывало у Виктора ностальгию по эклектике семидесятых.

Правда, в то время его еще не было на свете.