Призрак кургана - Юхан Теорин

Туда они и направились. Бенгтссон остановился у могилы и почесал в голове:

– Хочешь холодного пива… пока не начали?

Только сейчас Герлоф заметил, что у стены в траве стоят две бутылки темного стекла. Жена Роланда – убежденная трезвенница, поэтому могильщик пил пиво только на работе. Лома алкогольные напитки строго запрещены. Бутылки покрыты матовой пыльцой росы. Запотели – видно, что холодные. Герлофу хотелось пить после неблизкой поездки, но он поблагодарил и отказался. Предстояла работа.

Бенгтссон взял бутылку и посмотрел в сторону морга. Мальчик-привидение поднялся с корточек. Теперь он стоял между могил с опущенной головой, будто ждал чего-то.

– Арон! – крикнул Бенгтссон и помахал рукой.

Мальчик поднял голову.

– Иди помогать! Поможешь копать – получишь двадцать пять эре.

Тот кивнул.

– Вот и договорились. Возьми себе лопату. Там, в сарае.

Мальчик убежал.

– Кто это? – спросил Герлоф. – Похоже, не местный…

– Арон Фред? Нет, не местный. Из Рёдторпа… ну, знаешь, хутор, чуть южнее Стенвика. Какая-то дальняя наша родня. – Бенгтссон поставил бутылку за надгробьем и почесал в затылке. – Родственник incognitus, если юный Лавидссон понимает, о чем я говорю.

Герлоф никогда не слышал про Рёдторп и не понимал иностранных языков, но на всякий случай кивнул. Он знал только, что у Бенгтссона маленькая дочь. Так что какой-нибудь племянник. Или двоюродный племянник. Или троюродный.

Бледный incognitus прибежал с лопатой. Не говоря ни слова, встал рядом и начал копать.

Земля по-летнему сухая и легкая, почти без камней, копать легко. Уже через несколько минут Герлоф наткнулся на человеческую кость. Бедренная, решил он, уж очень большая. Копнул в сторону, положил туда кость и присыпал землей – такие находки не редки. Герлоф совсем недавно работал могильщиком, но ему уже не раз попадались человеческие кости. Остатки старых захоронений.

Они копали больше часа.

Солнце зашло за тучи, и сразу стало холодно. У Герлофа в голове вертелась старая история.

Как-то раз коммивояжер постучался в дом на Эланде. Ему открыл маленький мальчик.

– А твой отец дома?

– Нет, господин.

– А он далеко?

– Нет, господин, не далеко. Он на кладбище.

– А что он там делает?

– Ничего особенного. Он там похоронен…

В одиннадцать часов послышалось ржание. Герлоф оглянулся. Пара белых лошадей, окруженных облаком жужжащих мух, тащила черную повозку с деревянным крестом на крыше – марнесский катафалк. Рядом с извозчиком сидел пастор. Эрлинг Самуельссон. Погребальную службу решили провести в доме покойного, так что заносить гроб в церковь не было необходимости.

Могилу к этому времени отрыли. Роланд Бенгтссон прикинул глубину, удовлетворенно кивнул и помог мальчикам выбраться из ямы. Отряхнулся и пошел к моргу.

Катафалк остановился там же. Дорогой гроб из полированного луба сгрузили и поставили на траву. Родственники покойного потоптались и пошли по домам – процедура предания покойного земле их присутствия не требовала. Остались только пастор и братья. Они стояли по обе стороны гроба и не разговаривали друг с другом. Стояли молча в черных костюмах, и будто грозовое облако висело между ними, вот-вот проскочит искра.

Но церемония есть церемония. Братьям полагается нести гроб до могилы – с помощью Герлофа и Бенгтссона, естественно. Вдвоем не донести.

– Взялись, – скомандовал Бенгтссон, и они подняли гроб.

Эдвард Клосс был не дурак поесть и вообще не отказывал себе в жизненных радостях, так что гроб был очень тяжелый и сильно резал Герлофу плечо. Он шел маленькими шажками, и ему показалось, что он слышит, как тело покойного перекатывается в гробу. А может, только показалось.

Наконец дошли до могилы. Бледный мальчик куда-то исчез. Герлоф огляделся и увидел, что тот зашел за одно из немногих высоких надгробий. Точно прятался.

Но он там был не один. Рядом стоял парень лет тридцати. Они тихо о чем-то беседовали. Герлофу парень был незнаком – бедно одетый, похож на конюха. Тот отошел немного в сторону, и стало заметно, что он хромает.

– Лавидссон! – голос Роланда. – Куда ты смотришь? Помогай.

Могильщик разложил на траве два куска толстой веревки. На них положили гроб, подняли за концы и, постепенно стравливая веревку, медленно опустили в яму.

Пастор взял горсть земли, прочитал короткую молитву и высыпал землю на крышку:

– Из земли ты вышел, в землю и вернешься. Иисус Христос, Спаситель наш, позаботится о тебе в день Страшного суда…

Он бросил в могилу еще три горсти земли и благословил усопшего на вечный покой. Бенгтссон и Герлоф взялись за лопаты.

Герлоф покосился на братьев Клосс. Старший, Гилберт, стоял у него за спиной, как монумент, сложив руки за спиной. Младший, Сигфрид, неуверенно топтался у могилы.

Гроб постепенно покрывался землей. Когда закончат, надо положить лопаты на холмик крестом – таков обычай.

Они остановились передохнуть. Отошли от ямы, расправили спины. Снова вышло солнце. Герлоф зажмурился и подставил лицо теплым лучам.

И тут в полном молчании послышался какой-то негромкий звук.

Он прислушался.

Стук. Три удара. Потом молчание, а потом еще три.

Звук шел из могилы.

Герлоф поморгал и уставился в яму.

Посмотрел на Бенгтссона и по глазам его понял, что тот тоже слышал. И братья Клосс слышали. Оба стали белыми как мел. И мальчик Арон тоже повернулся к могиле.

Значит, он не сошел с ума. А если сошел, то не только он. Другие тоже слышали. Все слышали.

И все затихло. Стук больше не повторялся, но люди так и стояли, почти не дыша.

Гилберт Клосс подошел к могиле с открытым ртом. Посмотрел на почти засыпанный гроб и тихо сказал:

– Давайте поднимать.

Пастор нервно провел рукой по лбу:

– Как же так… нельзя же…

– Можно, – сказал Гилберт.

– Но я же уже сказал надгробное слово…

Клосс промолчал, не отводя глаз от могилы. Наконец подал голос и второй брат, Сигфрид:

– Будем поднимать.

Пастор вздохнул и кивнул Бенгтссону:

– Раз так… придется поднимать. Я позвоню доктору Блуму Ланиель Блум. Герлоф знал его – один из двух врачей в марнесской общине.

Бенгтссон тоже вздохнул, точно так же, как пастор. Можно было подумать, что он его передразнивает.

– Ну как, Лавидссон? Полезешь откапывать? Вместе с Ароном…