Любой ценой - Лоренсо Сильва

Это была попытка достичь невозможного. Иными словами, передать эти чувства полотну, чтобы оно заставило зрителя ощутить себя стоящим на этом самом месте в этот волшебный миг, переживая чудо именно этого заката так, словно никогда никакого другого заката в его жизни не было.

Внезапно он почувствовал какое-то движение. Все замечать краем глаза Малоун научился еще на военной службе и, став художником, эту способность не утратил.

Что-то замельтешило справа, в сотне метров, у пальм. Там, где кончалась не видная отсюда довольно грязная дорога. Очень скоро движущаяся тень превратилась в вышагивающего по песку коренастого человека. Незнакомец поднял руку, заслоняя глаза от закатного солнца, и стал вглядываться в сторону Малоуна. По мере приближения незнакомца его темный костюм становился ярко-синим. На белом песке четко выделялись черные туфли. Пупырышки на светло-сером портфеле, цвет которого вполне соответствовал цвету волос его обладателя, свидетельствовали о том, что он изготовлен из страусовой кожи.

То, что ему не удалось услышать шум подъезжающей машины, Малоуна не смутило. Шум прибоя заглушал отдаленные звуки. Не удивил его также и официальный наряд пришельца, ибо даже в курортном раю этого острова совершающий деловую поездку менеджер должен иметь представительный вид. Малоуна озадачил тот факт, что человек решительным шагом приближался именно к нему. Следовательно, он явился сюда специально для встречи с ним, хотя о месте своего пребывания Малоун никому не сообщал.

Однако Малоун не подал виду, что все понял, и продолжал время от времени бросать косые взгляды в сторону приближающегося незнакомца, когда поворачивал голову к палитре. Скрип башмаков стал вполне отчетливым — видимо, пришелец был уже близко. Малоун в этот момент усиливал на холсте алый цвет.

Наконец скрип затих на расстоянии примерно вытянутой руки справа.

— Мистер Малоун?

Художник продолжал сосредоточенно работать, будто не слышал.

— Я Александр Поттер. — Малоун пристально изучал какую-то деталь на холсте. — Это я вчера говорил с вами по телефону. И сообщил, что прилетаю сегодня в полдень.

— Зря потратили время. Кажется, я вам ясно дал понять, что это предложение меня не интересует.

— Вполне. Вот только мой шеф отказов не принимает.

— Ну что ж, ему придется к этому привыкнуть. — Малоун сделал очередной мазок.

Вверху что-то визгливо выкрикивали чайки. Прошла минута.

— Может быть, все дело в размере гонорара? — нарушил молчание Поттер. — Он показался вам недостаточным? По телефону я упомянул о двухстах тысячах долларов, но шеф уполномочил меня удвоить эту сумму.

— Дело не в деньгах. — Наконец-то Малоун повернул голову в сторону собеседника.

— Тогда в чем же?

— В моей жизни существовал период, когда я был вынужден выполнять приказы начальников.

Поттер кивнул:

— Во время службы в морской пехоте.

— Так вот, когда я оттуда выбрался, то дал себе слово, что отныне буду делать только то, что пожелаю сам.

— Полмиллиона.

— На военной службе я только и делал, что подчинялся приказам. Многие из них были дурацкими, но я не смел ослушаться. Мой долг состоял в том, чтобы выполнять их неукоснительно. Наконец, уволившись из армии, я решил стать хозяином самому себе. Но как это ни прискорбно, поначалу, нуждаясь в деньгах, был вынужден нарушить данное себе слово. Однажды нанявший меня человек, который смотрел на живопись иначе, чем я, счел мою работу неудовлетворительной и отказался заплатить.

— На этот раз такого не случится.

Галстук Поттера был испещрен красными, голубыми и зелеными полосками. Это были цвета клуба «Лиги плюща»[1], членство в котором Малоуну никогда не светило. Впрочем, у него никогда и не возникало желания туда попасть.

— Тогда тоже этого не случилось, — сказал Малоун. — Поверьте, я убедил этого человека в необходимости расплатиться.

— Я имел в виду другое. На этот раз никто не сочтет вашу работу неудовлетворительной. Вы такой известный художник. Шестьсот тысяч долларов.

— За такую цену мне пока еще не удалось продать ни одной своей картины.

— Мой шеф это знает.

— Но почему? Почему он решил столько заплатить?

— Он ценит все уникальное.

— Это должен быть портрет?

— Не совсем. Заказ включает написание двух портретов. Один поясной, другой в полный рост. Обнаженная натура.

— Обнаженная? И что же, ваш шеф будет позировать для этих портретов?

Малоун пошутил, но у Поттера с чувством юмора, по-видимому, было туговато.

— Позировать будет его жена, — ответил он совершенно серьезно. — Мистер Белласар даже фотографировать себя не позволяет.

— Белласар?

— Дерек Белласар. Эта фамилия вам знакома?

— Нет. А что, должна быть знакома?

— Мистер Белласар очень крупный предприниматель.

— Вот как? Не сомневаюсь, он каждое утро напоминает себе об этом.

— Не понял?

— Как вы меня нашли?

Резкий поворот разговора заставил скрывающиеся за стеклами очков глаза Поттера слегка потемнеть. Он едва заметно вскинул брови. Можно было предположить, что он нахмурился.

— Вряд ли ваше местопребывание можно считать большим секретом. В Манхэттенской галерее, которая вас представляет, подтвердили сообщение из недавней статьи в «Ньюсуике». То есть что вы живете здесь, на Косумеле.

— Я не это имел в виду.

— Как я узнал, куда вам позвонить? — Выражение лица Поттера снова стало непроницаемым. — Тут тоже нет никакой загадки. В статье говорилось о вашем пристрастии к уединению, утверждалось, что у вас нет телефона и что вы живете в малонаселенной части острова. В статье также сказано, что питаетесь вы, как правило, в ресторане «Коралловый риф» (он расположен неподалеку от вашего дома), там же получаете почту и оттуда ведете телефонные переговоры. Поэтому все зависело от моей настойчивости. Я продолжал звонить в этот ресторан до тех пор, пока не застал вас там.

— И все же я не это имел в виду.

— Простите?..

— Как вы узнали, что я именно здесь? — Малоун кивнул на песок под ногами.

— Ах вот оно что! Я побывал в ресторане, и один из посетителей сказал мне, где вас найти.

— Но сегодня я направился сюда неожиданно. И никому не говорил об этом. Вы поручили кому-то за мной следить. Это единственный способ узнать, где я.