Лучшая половина мафии - Линда Ла Плант

Пирелли открыл входную дверь.

— К сожалению, я не могу ничего сказать. Тебе придется дождаться Джиганте. Я не занимаюсь этим расследованием.

Он увидел ее лицо и притворил дверь.

— Я пришел только потому, что волновался за тебя… Иди сюда. — Он обнял ее и поцеловал. София напряглась. — Не считай меня предателем. Я лишь пытаюсь найти убийцу твоих детей. Пусть Джиганте сам задаст свои вопросы.

— Уходи, прошу тебя.

Пирелли хотел ее поцеловать, но она отвернулась. Он отпустил ее, однако остался стоять на месте, не в силах уйти.

— Ну ладно, твоя взяла. Джиганте предполагает, что твой шофер — убийца Фабио.

София испуганно охнула и вытаращила глаза в притворном удивлении:

— Что?!

Пирелли взглянул на нее, удрученно пожимая плечами.

— Вот почему я так за тебя тревожился, за тебя и за твоих родных… Кто он такой, София?

— Просто наемный шофер. Здесь, наверное, какая-то ошибка.

Время поджимало. Пирелли шагнул за порог и бросил через плечо:

— Увидимся через несколько минут.

София закрыла дверь, чувствуя, как сильно колотится сердце. Если они про него узнают… Она села перед зеркалом и стала заново краситься. Постепенно дрожь ее улеглась.

«Они хотят расспросить меня про шофера, только и всего… Но им наверняка известно что-то еще. Им? Джо…»

Что, если он ей солгал?

Она швырнула на пол тюбик с губной помадой. Если Пирелли сказал ей не все, значит, он ее предал. София потянулась к валиуму, чтобы унять смятение, но пузырек оказался пуст, и она выбросила его в мусорную корзину.

— Никого не бойся, София. Тебе уже никто не сможет причинить боль, — прошептала она, — ты скажешь им ровно столько, сколько нужно, чтобы от них отделаться, а потом уедешь отсюда… навсегда.

Пирелли притопывал на месте, чтобы согреться. На улице было холодно. Все так же сыпал мокрый снег и тут же таял на тротуаре. Вдоль обочин скопилась слякоть.

Джиганте опаздывал. Пирелли в очередной раз взглянул на часы, потом с облегчением увидел подъезжавшее желтое такси.

Джиганте расплатился с водителем.

— Прости, что опоздал — отвозил покупки в гостиницу. Как дела? Все в порядке?

Пирелли кивнул.

— Барзини погиб, его задавила машина, — сообщил он, — сегодня утром были похороны. Знаешь, меня просто в дрожь бросает от этого расследования! Творится какое-то безумие!

Джиганте нахмурился.

— Кто такой Барзини?

— Тот тип, которого сицилийский уголовник назвал вероятным организатором убийства семьи Лучано. Я надеялся через него добраться до Луки Кароллы. Ясно, что парень действовал по чьему-то приказу. Теперь он вернулся в Нью-Йорк, и я думал, что он будет ошиваться возле банды Барзини. — Пирелли взглянул на часы. — Ладно, пойдем. Мы уже опаздываем.

Пирелли и Джиганте поднялись по лестнице. Когда они подошли к двери квартиры, Пирелли пригладил волосы.

Знакомясь с Софией, Джиганте покраснел до корней своих редеющих волос. Оказывается, Пирелли нисколько не преувеличивал ее красоту…

Пирелли сидел молча и слушал, как София отвечает на вопросы Джиганте. Она говорила тихо — таким знакомым чудесным голосом с хрипотцой — и почти не смотрела в его сторону.

— И вы никого не видели в рабочем кабинете Фабио?

— Нет. Кажется, был обеденный перерыв. В других кабинетах тоже никого не было — а может, и были, но за то время, пока я там находилась, я никого не заметила.

Джиганте побарабанил пальцами по своему блокноту и поудобнее сел в кресле.

— А если я вам скажу, что там были люди и что они видели вас в сопровождении…

София спокойно улыбнулась и покачала головой:

— Они, должно быть, ошиблись. Хотя, наверное, там кто-то был, иначе откуда бы вам знать, что мы с Нино ссорились? Но я никого не видела. И никакого «сопровождения» у меня не было — я приходила туда одна.

Джиганте спросил, где была София между половиной одиннадцатого вечера и полуночью в тот день, когда приезжала на фирму Нино.

София невозмутимо ответила:

— Совершенно случайно я встретилась с комиссаром Пирелли, и мы с ним отправились в оперу, на «Риголетто». Мы ушли с половины спектакля, перед последним актом, потом вместе поужинали и расстались где-то после полуночи.

Джиганте удивленно взглянул на Пирелли, но тот сидел, потупив глаза и сосредоточенно разглядывая ковер.

— Вы знакомы с Селестой Морвано?

— Да, она работала у меня секретаршей в приемной. Когда я закрыла свою фирму, она ушла работать к Нино, хотя в то время я этого не знала. Вообще-то я узнала об этом недавно, когда приехала на фабрику Нино. Селеста была беременна и говорила мне, что не будет работать после того, как уйдет с моей фирмы. Она меня обманула, но в последнее время мне так часто лгали, что я уже начала к этому привыкать.

Она не смотрела на Пирелли, и тем не менее он понял, что это выпад в его адрес. Он чуть покашлял и заерзал в кресле.

— Каким образом вы добрались до фабрики Фабио? — спросил Джиганте.

— Я приехала на машине, на белом «роллс-ройсе». Это автомобиль моего покойного свекра, дона Роберто Лучано.

— Вы сами сидели за рулем?

— Нет, у меня был шофер.

— Вы хорошо с ним знакомы?

— Нет. Одно время он работал у моей свекрови на вилле «Ривера».

— Вы знаете, как его зовут?

Чуть помедлив, она кивнула:

— Его зовут Джонни, а фамилии я не помню. Но моя свекровь наверняка знает его полное имя.

Пирелли поднял голову и прищурился. София заранее знала про этот вопрос, однако ничем не выдала своей осведомленности. Надо отдать ей должное, она держалась исключительно спокойно. Однако, услышав имя Джонни, Пирелли насторожился. Он с нетерпением ждал следующего вопроса Джиганте, но тот не стал углубляться, оставив без внимания второе имя Луки Кароллы.

Джиганте продолжал:

— Итак, вы разговаривали с Селестой перед зданием фирмы?

— Да, она спросила, как мои дела, а я поинтересовалась ее самочувствием. Как я уже сказала, Селеста была беременна.

— А ваш шофер заходил на фирму?

— Да, он зашел, чтобы меня забрать, мы сели в машину и уехали.

— И больше он туда не возвращался?

— Нет.

— Вы в этом уверены?

— Ну, я не могу утверждать наверняка, что он этого не делал, я же за ним не следила. Но ему незачем было туда возвращаться. Встретившись с комиссаром Пирелли, я велела ему ехать обратно в Рим, и он сразу же уехал — во всяком случае, так я предполагаю.