Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Отлично! — Борн сел на кровать и проверил колено; что бы с ним ни было, теперь все стало в порядке. — Мне нужен телефон!

— Честно говоря, больше всего меня разозлило это проклятое одеяние! — продолжал ветеран Эль-Аламейна. — Чертовски кощунственно, честное слово — прости, дорогая.

— О чем это вы?

— Белая роба, дружок! Она принадлежит Бинки — это пара через коридор, с которой мы вместе путешествуем, с замечательного Beau-Rivage[111]в Луизиане. Воровство, конечно, и так плохо, но для этой свиньи — уж совсем непростительно!

Джейсон схватил оружие Шакала и вломился в дверь напротив, сразу же узнав, что «Бинки» заслуживал большего восхищения, чем отвел ему бригадир. Он лежал на полу, истекая кровью от ножевых ран в живот и горло.

– Я не могу никуда дозвониться! — прокричала женщина с редеющими седыми волосами; она стояла на коленях над жертвой, истерически всхлипывая. — Он сражался, как ненормальный — почему-то он не сомневался, что священник не станет стрелять из оружия!

— Сдавите кожу везде, где сможете, — скомандовал ей Борн, бросив взгляд на телефон. Он был цел! Джейсон подбежал к нему и, вместо того, чтобы позвонить на вахту или оператору, позвонил в свой номер.

– Крупкин? — прокричал Алекс в трубку.

— Нет, это я! Первое: Карлос на лестнице — коридор, по которому я пошел! Второе: здесь порезан мужчина, тот же коридор, седьмая дверь справа! Поторопись .

— Как смогу. У меня прямая линия к офису.

— Где, черт возьми, команда КГБ?

— Они только что прибыли. Крупкин звонил несколько секунд назад из вестибюля — вот почему я принял тебя…

— Я иду на лестницу!

— Ради Бога, зачем?

— Затем, что он мой!

Джейсон побежал к двери, не сказав ни слова успокоения бьющейся в истерике женщине; невозможно было взять их с собой. Он выскочил на лестницу, держа в руке оружие Шакала. Затем побежал вниз по ступеням; услышав топот собственных ботинок, остановился на седьмой ступеньке и разулся, сняв даже носки. Холодная поверхность камня под ногами напомнила ему о джунглях — плоть против холодного утреннего дерна; благодаря какому-то абстрактному, глупому воспоминанию, он почувствовал власть над собственными страхами — джунгли всегда помогали Дельте Один.

Этаж за этажом, он спускался, следуя за неизбежными пятнами крови — теперь гораздо большими, ее непросто было остановить, потому что последняя рана была слишком серьезной, чтобы ее можно было просто зажать. Шакал дважды пытался это сделать: первый раз на пятом этаже, второй — у дверей третьего этажа, что привело к новым темно-красным отметинам, поскольку ему не удалось справиться с замками.

Второй этаж, первый этаж — и все! Карлос в ловушке! Где-то в тенях внизу таилась смерть киллера, которая освободит его, Борна! Джейсон тихо достал из кармана коробок спичек «Метрополя»; он прислонился к стене, вынул одну спичку и поджег весь коробок. Затем бросил его через перила вниз, готовый выпускать очередь за очередью во все, что будет двигаться внизу!

Но там ничего не было — ничего! Цементированный пол пуст — там никого нет! Невозможно! Джейсон пробежал последние два пролета и врезался в дверь, ведущую в вестибюль.

— Что? — крикнул русский по ту сторону двери. — Кто там?

— Я американец! Я работаю с КГБ! Впустите меня!

— Что?..

— Я понял, — крикнул другой голос. — И, пожалуйста, имейте в виду, что на вас будет направлено множество стволов, когда вы откроете эту дверь. Понятно?

— Понятно! — прокричал Борн, в последнюю секунду догадавшись бросить автомат Карлоса на бетонный пол. Дверь отворилась.

— Выходи! — сказал офицер советской милиции, направляя пистолет Джейсону в ноги. — Стой, а то буду стрелять! — крикнул он.

— Незачем, — сказал запыхавшийся Крупкин, протискиваясь вперед.

— Почему?

— Комитет!

— Прекрасно, — милиционер кивнул, но остался на месте.

— Что ты делаешь? — спросил Крупкин. — Вестибюль очищен, и наша ударная группа на месте!

— Он был здесь! — прошептал Борн, будто его напряженный тихий голос мог опровергнуть значение произносимых слов.

– Шакал? — переспросил пораженный Крупкин.

— Он спустился вниз по лестнице! Он не мог выйти ни на каком другом этаже. Все пожарные двери намертво заперты изнутри — их можно открыть только домкратом.

— Скажи, — обратился офицер КГБ к гостиничному охраннику по-русски, — за последние десять минут после того, как было приказано запереть двери, проходил ли кто-нибудь здесь?

— Никак нет! — ответил милиционер. — Только истерическая женщина в окровавленном банном халате. Запаниковав, она упала в ванну и порезалась. Мы думали, у нее может быть сердечный приступ: она так визжала. Мы немедленно проводили ее в медицинский кабинет.

Крупкин повернулся к Джейсону, снова переключившись на английский.

— Только одна женщина, поранившаяся в панике.

– Женщина? Он уверен?.. Какого цвета были ее волосы?

Дмитрий перевел вопрос охраннику; выслушав ответ, он снова посмотрел на Борна.

— Он говорит, они были рыжеватыми и кудрявыми.

– Рыжеватыми? — Джейсон представил себе картину, весьма неприятную. — Телефон — нет, вахта! Пойдем, мне может понадобиться твоя помощь.

Босой Борн в сопровождении Крупкина побежал через вестибюль к клерку за регистрационной стойкой.

— Вы знаете английский?

— Очень даже хорошо, мистер сэр.

— План расположения комнат десятого этажа, быстро!

— Мистер сэр?

Крупкин перевел; на стойке появилась папка, из нее — заламинированый план.

– Эта комната! — указал Джейсон, стараясь не напугать встревоженного клерка. — Свяжитесь с ней по телефону! Если линия занята — отключите всех.

Крупкин снова перевел, и перед Борном появился телефон. Он взял трубку и заговорил:

— Это тот человек, что несколько минут назад заходил к вам…

— О, да, конечно, милый человек. Спасибо вам большое! Доктор уже здесь, и Бинки…

— Мне нужно кое-что знать, и немедленно… Вы носите искусственные волосы или парики с собой, когда путешествуете?

— Должна сказать, это весьма неприлично…

— Леди, у меня нет времени на приличия, мне нужно знать! Так вы носите?

— Что ж, да, ношу. Вообще-то, это не секрет, все мои друзья знают об этом, и они прощают мне это. Видите ли, дорогой мальчик, у меня диабет… и мои седые волосы ужасно редки…