Книга зеркал - Э. О. Чировици

Два дня спустя Фрэнк позвонил мне на мобильный и сообщил, что Фридман готов принять меня на следующий день, у себя в офисе. Выяснилось, что ему нужен человек грамотный, – главный редактор, невменяемый тип, набрал на работу странных людей, не имеющих представления о том, как писать статьи. Журнал начали издавать пару месяцев назад, и дело продвигалось туго.

Ну, дальше можно не объяснять.

Ссориться с дядюшкой Фрэнком не хотелось, поэтому я встретился с Фридманом. Мы друг другу понравились: паранормальные явления его совершенно не интересовали, в привидения он не верил, но знал, что подобного рода издание будет пользоваться спросом у беби-бумеров.

Фридман предложил зарплату куда выше той, на которую можно было бы рассчитывать, и я немедленно подписал договор. Моей первой публикацией стала статья о реставраторе, – в конце концов, именно ему я был обязан знакомством с оккультным изданием. За два года в «Амперсанде» я повстречался с большей частью нью-йоркских фриков, побывал в ист-гарлемских домах с привидениями и на сеансах вуду в Инвуде, получал письма от читателей пострашнее Ганнибала Лектера и от священников, суливших мне костры преисподней.

Потом Фридман решил закрыть журнал и помог мне устроиться репортером в «Нью-Йорк пост», где я проработал четыре года, пока приятель не уговорил меня перейти в издательство, основанное какими-то европейскими инвесторами. Еще через два года, когда онлайновые новостные сайты похоронили мелкие ежедневные газеты, а солидные издания исчезали одно за другим, я остался без работы. Пришлось переключиться на ведение блога, незаметно превратившегося в новостной сайт, но особых доходов это не принесло. Я подрабатывал фрилансером, брал сторонние заказы и с грустью вспоминал добрые старые времена. Мне, тридцатилетнему, странно было ощущать себя динозавром.

Примерно тогда мой приятель Питер Кац, из литературного агентства «Бронсон и Мэттерс», рассказал о рукописи Ричарда Флинна.

Мы с Питером подружились давно, еще когда я учился в Нью-Йоркском университете. Застенчивый и робкий, Питер привлекал не больше внимания, чем пластмассовое дерево в кадке, но был человеком интеллигентным и разносторонне образованным, и у него было чему поучиться. Он ловко обошел все ловушки, расставленные матерью, и упрямо оставался холостяком, несмотря на огромное количество знакомых с дочерями на выданье. Более того, он, белая ворона в семействе Кац, вместо юридического поприща избрал карьеру литературного агента.

Однажды Питер пригласил меня на ланч, и мы отправились в кафе «Кандис» на Тридцать второй Восточной улице. В начале марта снег валил уже несколько дней и повсюду на дорогах были пробки. Расплавленный свинец небес грозил залить город. В длиннющем пальто, путаясь в полах, как гном из «Белоснежки», Питер старательно обходил лужи на тротуаре и крепко сжимал в руках старый кожаный портфель.

За салатом Питер рассказал мне о рукописи. Ричард Флинн умер за месяц до того, а его спутница, Данна Ольсен, утверждала, что никакой книги не обнаружила.

Когда подали стейк, Питер перешел к своей просьбе. Я, как бывший репортер, знал и умел добывать нужную информацию. Начальники Питера считали, что книга Флинна может стать бестселлером, и готовы были заплатить за рукопись миллион долларов, однако сам по себе отрывок и цента не стоил.

– Я готов обсудить все с мисс Ольсен и подписать с ней соглашение, – объяснил Питер, близоруко щурясь. – Она женщина практичная, договориться с ней будет непросто, но от хорошего предложения она не откажется. Флинн оставил ей в наследство все свое имущество, за исключением нескольких памятных личных вещей, которые он завещал брату Эдди. С юридической точки зрения соглашения с мисс Ольсен для нас будет достаточно, понимаешь?

– И как я должен искать эту рукопись? – спросил я. – Что, где-то спрятана карта, нарисованная на салфетке? Или надо съездить на необитаемый остров в Тихом океане, найти две близкостоящие пальмы, наклоненные строго на северо-запад, и вырыть клад из-под корней?

– Не ерничай, – сказал Питер. – В отрывке много прямых указаний, которые помогут поискам. Нам известны участники, место и время действия. Даже если рукопись не отыщется, можно восстановить ход событий, а отрывок включить в книгу, которую ты напишешь по материалам своего расследования. В конце концов, читателю интереснее читать об убийстве Джозефа Видера, а не книгу какого-то никому не известного Ричарда Флинна. Главное – восстановить события последних дней жизни профессора, понимаешь?

Давний словесный тик Питера – привычка оканчивать фразу словом «понимаешь?» – создавал неприятное впечатление, что приятель сомневается в моих умственных способностях.

– Понимаю, понимаю, – раздраженно ответил я. – Однако все расследование может оказаться напрасной тратой времени. Секрет, о котором Флинн написал в своей книге, нам неизвестен, и что искать – поди пойми. Выходит, что надо раскрыть убийство почти тридцатилетней давности!

– Лора Бейнс, одна из главных участников событий, наверняка еще жива. Вот и отыщи ее. Вдобавок я уверен, что материалы расследования в полиции тоже сохранились. Да, дело глухое, как говорят копы, то есть нераскрытое, но в архивах досье найдется. – Он подмигнул мне и заговорщически понизил голос, будто опасаясь, что нас подслушают: – Судя по всему, профессор Видер проводил секретные психологические эксперименты. Вот бы о них побольше разузнать!

Он уговаривал меня, как непослушного ребенка, которого заставляют делать домашнее задание по математике, обещая поездку в Диснейленд.

Предложение меня заинтересовало, но в успехе я по-прежнему сомневался.

– Пит, а вдруг Флинн все это выдумал? О покойниках дурно не говорят, но вдруг он и впрямь сочинил роман об убийстве знаменитого ученого, чтобы опубликовать перед смертью, только книгу дописать не успел.

– Вообще-то, я что-то в этом роде предполагал… Однако, пока мы не проведем самостоятельное расследование, у меня ни в чем уверенности нет. Ричард Флинн не слыл лгуном. Он на самом деле был знаком с Видером, работал в профессорском доме и некоторое время считался подозреваемым. Все эти сведения я нашел в интернете, а теперь нужен знающий человек, который сможет расследовать дело дальше.

Я почти поддался на уговоры, но решил еще немного помучить приятеля. На десерт я заказал эспрессо, а Питер – тирамису.

После кофе я наконец объявил, что согласен выполнить задание. Питер вытащил из портфеля экземпляр договора с обязательством о неразглашении информации (я его тут же подписал) и лишь потом передал мне стопку бумаг: копию отрывка из книги Ричарда Флинна и свои записи, которые должны помочь мне в дальнейшем расследовании. Все документы я сунул в объемистую сумку с большим количеством отделений и карманов – я не расставался с ней с самого начала своей карьеры журналиста.

Затем я проводил Питера до метро, а сам ушел домой и весь вечер читал рукопись Ричарда Флинна.