След крови - Китти Сьюэлл

Они сели в такси. Автомобиль еще не набрал скорость, как его рука — среди бела дня! — уже оказалась у Рэчел на спине, под свитером, и расстегивала ее лифчик. Но на этом Антон остановился, просто дав понять, что скоро она останется без одежды. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовала себя такой возбужденной. Иди это страх так возбуждающе действовал?

Ехали они недолго, но она не обратила внимания куда. Из-за нарастающего внутри напряжения все происходящее за окном казалось скучным, медленным черно-белым фильмом. Машина остановилась у красивого многоквартирного дома, высокого и современного, с настоящими балконами. Антон расплатился с шофером банкнотой в десять фунтов — вероятно, чтобы произвести на нее впечатление. Она тоже не захотела остаться в долгу, поэтому показала, что готова на все. Выпитый ром придал ей храбрости. Когда закрылись двери лифта, она уже стояла на коленях.

— Рэчел… — Мадлен подалась вперед, легонько потрепала ее по руке и мягко напомнила. — Вы собирались мне что-то рассказать. Я действительно хочу услышать ваш рассказ.

Рэчел собралась с духом.

— Хорошо. Как я уже говорила, я уехала из Вата и оказалась в Лондоне, пытаясь как-то заработать себе на жизнь, главным образом подрабатывая официанткой. Ночевали мы с подружками в ночлежке, в крохотной каморке. Потом я встретила Антона, и меня тут же потянуло к нему. Поэтому когда он предложил мне перейти к нему жить, я сразу согласилась. У него был крутой бизнес и куча денег. Я совершенно потеряла голову. Где-то спустя три-четыре месяца он разорвал отношения с партнерами. У него начались проблемы с деньгами — не спрашивайте почему. Он стал раздражительным и скупым. Казалось, он изменился за одну ночь. Его брат Юрий посоветовал ему воспользоваться моими «данными», поэтому он велел мне отправляться на панель. Я должна была догадаться, что все к этому идет, но все же… Я была просто растоптана и попыталась отказаться, но он не допускал возражений. Так из девушки богатого парня, я внезапно превратилась в шлюху. Речь шла не об элитной проституции, нет — об обычной панели. Я обслуживала проезжающих и пользовалась большим спросом. Какое-то время он был доволен и уверял меня, что нужно продержаться еще недельку, месяц… Но ничего не менялось. Потом он связался с другими людьми и откуда-то, в основном из Украины, приехали еще девушки. Я была вынуждена, так сказать, делить его, но я единственная, с кем он жил по-настоящему. Такая, черт возьми, привилегия! Я заработала для него кучу денег — его личная золотая жила, — но так к этому и не привыкла. У меня душа не лежала к этой работе.

Рэчел помолчала. Мадлен изо всех сил пыталась сохранить невозмутимость, но глаза ее выдавали. Видимо, раньше она никогда не встречала проститутку.

— Я подсела на наркотики, главным образом на валиум, потом перестала есть и в конечном счете заработала нервное расстройство. Никакими угрозами и пинками невозможно было вытащить меня из кровати, и у Антона не осталось выбора — он дал мне передышку. Я уехала из Лондона и около года жила с отцом здесь, в Бате. Казалось, Антон потерял ко мне всякий интерес. У него была масса девушек на выбор. Но, — она смущенно опустила глаза, — в Бате мне стало скучно, потянуло назад. Антон узнал, что я в Лондоне. Он попытался вернуть меня, уверяя, что я единственная женщина, которую он любил, что он не может без меня жить. Он хотел осесть в Лондоне, получить гражданство, вести нормальную жизнь: жениться, завести детей и тому подобный вздор. Он сыпал обещаниями, и я ему поверила. Он все еще имел надо мной сексуальную власть. Чем больше я его презирала, тем меньше была способна устоять перед его чарами. В итоге я к нему вернулась, у нас родился Саша. Пару лет все было хорошо. Антон часто уезжал, жить становилась проще, но потом он поссорился с партнером из Будапешта, какой-то «шишкой», который…

Она запнулась и пристально взглянула на Мадлен.

— Вы делаете записи?

— Только для себя. Но если вы возражаете, не буду.

Рэчел покачала головой.

— Опустим подробности. Несколько месяцев Антону пришлось скрываться. Мы переехали на другую квартиру, снова не стало денег. Он хотел, чтобы я вернулась на панель, умолял меня, угрожал, бил. Поначалу я сдалась, но в конце концов забрала Сашу и убежала назад к отцу.

Рэчел замолчала, глядя на свои постоянно двигающиеся руки.

— А потом? — спустя какое-то время подтолкнула ее Мадлен к дальнейшим откровениям.

— Грустная, блин, история! — раздраженно воскликнула Рэчел. — Саша постоянно спрашивал об отце, поэтому я повезла его в Лондон, чтобы они повидались. Антон был кротким как ягненок. Он завалил нас подарками. Я как дура поверила его обещаниям и согласилась начать все сначала. Но, знаете, такие как он не меняются. Они не понимают даже значения этого слова. Последний раз я ушла от него год назад. Я нашла квартирку для себя с Сашей в другой части Лондона, но Антон отказался нас отпустить. Он уезжал из города на недели, даже месяцы, но потом возвращался, отчасти из-за Саши, отчасти из-за меня. Его просто зациклило на мне, как и меня на нем. Иногда мне так тошно, что тут не до лести. — Она выдавила улыбку. — Хорошая парочка, да?

— Как долго вы занимались… проституцией? — спросила Мадлен.

Рэчел усмехнулась, заметив ее неловкость.

— Признаюсь вам, долго. Когда женщина обслуживает мужиков в машинах и на темных аллеях, ее отвратит от секса на всю жизнь, но, видите ли, в чем дело: Антон до сих пор возбуждает меня. И это несмотря на то, что я ненавижу его как человека. Я действительно его ненавижу.

— Если бы у вас была возможность, что бы вы сказали или сделали Антону?

— Я бы хотела увидеть его за решеткой, вот что! И желательно, чтобы его каждую ночь насиловала гурьба мускулистых сокамерников, испытывающих особый интерес к садизму и боли.

— Ясно, — произнесла Мадлен, которой от нарисованной картины было явно не по себе.

— Спросите меня еще о чем-нибудь, — горела нетерпением Рэчел. Вероятно, предаваясь фантазиям о мести, она получала удовольствие от сеанса психотерапии.

— Мне представляется, что у вас достаточно улик, чтобы воплотить свои мечты — засадить его за решетку. Если только вы действительно этого хотите.

— Дело не в этом.

Мадлен пристально изучала ее из-под полуопущенных век.

— Значит, на самом деле вы хотите не этого.

— Послушайте, я считаю, что вы ни черта не знаете о том, о чем рассуждаете! — отрезала Рэчел. — Нельзя шутить с такими парнями, как он. Неужели вы думаете, что тюрьма его остановит? Его брат тут же приедет за мной. Юрий помешан на семейной круговой поруке. А он намного безжалостнее и грубее Антона.

Мадлен была шокирована.

— Верю вам на слово.

На минуту воцарилось молчание.

— Я знаю, о чем вы думаете! — выпалила Рэчел. — Таких людей, как мы, необходимо изолировать от общества. Думаете, что находитесь рядом с неудачницей, верно? Вы убеждены, что общество необходимо оградить не только от бандитов и сутенеров, но и от шлюх.