Улыбка Афродиты - Стюарт Харрисон

– Потому что он был вражеским солдатом?

– Не только. Есть еще кое-что. Вы заметили, как много здесь церквей?

– Да. Православная церковь все еще играет большую роль в жизни многих греков, особенно в таких местах, как Итака.

– В Северном Лондоне Нана всю свою жизнь ходила в одну церковь. В ее квартире было полно маленьких иконок различных святых. Здесь они повсюду. Когда она выросла, главное место в ее жизни заняли семья и церковь. В те времена и мысли не могло возникнуть, чтобы девушка забеременела до того, как выйдет замуж. Моей маме Нана сказала, что ее изнасиловали. Может, не именно это слово, но, по-моему, это то, что она имела в виду.

– Но разве вы не говорили, что она полюбила этого солдата?

– Говорила. Скорее всего она сказала так моей маме, чтобы та перестала разыскивать его семью.

– Жутко подумать – сказать такое, если это неправда, а?

– Наверное, но в любом случае это сработало. Кстати, может быть, Нана сказала так потому, что он уже был женат. Как бы там ни было, мать не захотела больше ничего знать.

– А вы хотите?

– Да, я хочу. По-моему, в то время, когда только что закончилась война, Нана поступила правильно. Мне трудно объяснить почему. Ну, к примеру, чтобы защитить его семью. Но теперь это в далеком прошлом. А я хочу знать правду. Я и без того многого не знаю. Когда это выяснилось, я также обнаружила, что у меня целая куча родственников в Лондоне. Отколовшийся брат Наны и его семья. У них ресторан в Кэмдене. Мама рассказала мне, что, когда она была маленькой, Нана однажды заболела и не смогла работать, поэтому она отправилась к своему брату, чтобы попросить его о помощи. Мама и не знала ничего о существовании этого брата и его семьи. К двери подошел мужчина, и Нана заговорила с ним по-гречески. Он долго молча смотрел на них обеих. Но мама сказала, что никогда не забудет его взгляд, полный ненависти. Потом этот человек захлопнул дверь прямо перед ними, и Нана больше никогда не упоминала о нем.

– Любезный малый.

Алекс криво улыбнулась:

– Он все еще жив и все такой же ужасный. Его зовут Костас. Наверное, после этого Нана и решила, что моей маме лучше не знать о греческой родне. Поэтому она воспитала маму как англичанку, а мама так же воспитала нас. Мне кажется, каждый по-своему решает проблемы. К примеру, мама решила похоронить все это, а когда я узнала, что у нас есть родственники, о которых я ничего не слышала, мне захотелось познакомиться с ними. Хотя мама пыталась убедить меня не делать этого.

– Догадываюсь, что из этой затеи ничего не вышло.

– Точно. Они до сих пор владеют все тем же рестораном, и, конечно, я отправилась именно туда. Там-то я и встретила Димитри.

– Димитри? – Я подумал, что она имеет в виду еще кого-то из родственников.

– Он там работает. И он с Итаки. Это еще одна причина, почему я здесь. – Алекс замолчала и несколько секунд смотрела на залив. Потом повернулась ко мне и печально улыбнулась. – Во всяком случае, в этом смысле у меня тоже ничего не получилось. Но раз уж я все равно оказалась здесь, то хотя бы попробую выяснить побольше о моей семье.

Я был не прочь узнать о Димитри подробнее, но не хотелось ее расспрашивать. Скорее всего он и был причиной ее грусти. Когда Алекс впервые упомянула его имя, стало понятно, что рана еще не затянулась. Темнело, и девушка напомнила мне, что ей нужно еще добраться до мастерской, где она брала мотороллер, поэтому я расплатился, и мы поехали. Большую часть дороги в Вафи она молчала, только изредка расспрашивая обо мне. Я рассказал ей, что мой отец живет на острове и что я приезжал к нему в гости. Она оживилась, когда я сказал, что он археолог. Мне не хотелось говорить, что он умер, чтобы не вызвать ненужное сочувствие. Вместо этого мы немного поговорили о Гомере, творения которого она читала, когда училась в школе. Приключения Одиссея она знала намного лучше меня и удивилась, узнав, что последние двадцать пять лет отец искал храм Афродиты.

– Я и не предполагала, что Одиссей существовал на самом деле, – сказала она. – Всегда думала, что он вымышленное лицо. Учительница в школе объясняла нам, что Одиссей является олицетворением жизни. Его скитания и борьба за возвращение домой символизируют поиски истинных жизненных ценностей. Семья, дом и все такое.

– Возможно, Гомер смешал вместе факты и вымысел, – возразил я, – но, по мнению некоторых экспертов, Одиссей – вполне реальное лицо.

Добравшись до Вафи, я отвез Алекс к мастерской, затерявшейся в узенькой улочке неподалеку от главной площади, и остался ждать в машине, пока она разговаривала с владельцем. Через окно мне было видно, что из-за плохого английского хозяина мастерской Алекс никак не удавалось объяснить ему, где она оставила мотороллер. Хозяин только почесывал голову и пожимал плечами. Наконец девушка догадалась вытащить карту, и он, заулыбавшись, энергично закивал.

Выйдя из мастерской, Алекс обратилась ко мне:

– Теперь вы можете не ждать: он собирается дать мне другой мотороллер.

Возникла неловкая пауза. Я понимал, что мне сделали намек уезжать, но в то же время я хотел снова увидеться с ней.

– Сколько времени вы собираетесь провести на Итаке? – спросил я.

– Пока не знаю.

– Мы можем встретиться – посидеть в кафе или еще что, – предложил я.

– Честно говоря… – Но я так и не узнал, что же она собиралась сказать. – С удовольствием. Но…

– Понимаю, – ответил я, догадываясь, о чем она думает.

Трудно выразить словами, что произошло между нами. Возникло какое-то понимание, что мы оба, каждый по-своему, брошены на произвол судьбы. И еще я чувствовал себя ее заступником, а она, возможно, чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Но было и нечто большее, несмотря на некоторую неуверенность и осторожность с обеих сторон. Этот момент захватил нас врасплох.

Отъезжая, я посмотрел в зеркало заднего вида: Алекс, глядя мне вслед, все так же стояла возле мотороллера. Я помахал ей, и она подняла руку в ответ.