Двадцать четвертая буква - Том Лоу

– Доктор Сильверстейн, телефонный вызов, доктор Сильверстейн, – послышался голос из громкоговорителей больницы.

Детектив Грант посмотрел на О’Брайена и поинтересовался:

– Почему нам нужно так срочно отыскать охранника?

– Потому что охранник подслушал исповедь Спеллинга отцу Каллахану. Если охранник услышал достаточно много, он может располагать информацией, позволяющей выйти на убийцу Александрии Коул. Возможно, он говорил со Спеллингом, когда тот плохо соображал от препаратов, может, он выудил еще какие-то сведения. Не уверен, но мне кажется, что он знает, кто убийца Спеллинга и отца Каллахана.

– Возможно, охранник как-то связан с преступником. И тот убрал Спеллинга и убил отца Каллахана.

– Сомневаюсь, – покачал головой О’Брайен. – Но не исключено, что он каким-то образом выяснил личность преступника… и мог вступить с ним в контакт.

– Но зачем охраннику из Управления исполнения наказаний это делать? – спросил Грант.

– Та же причина, что у Спеллинга… алчность, – ответил О’Брайен, потирая переносицу; усталые глаза жгло. – Давай поговорим по пути к палате Спеллинга.

* * *

Анита Джонсон не чувствовала руки, коснувшейся ее плеча. Она лежала на диване, натянув на плечи трикотажное одеяло, с другого конца комнаты мерцал синим телевизор. На столике валялся открытый пузырек со снотворным. Несколько таблеток рассыпались по стеклянной столешнице. Одна таблетка уже превратилась в молочно-белую жидкость, потихоньку растворяясь в конденсате банки «Будвайзер».

Рука вновь коснулась плеча, на этот раз сильнее.

– Мамочка, мне страшно, – сказал двухлетний мальчик.

Он стоял рядом с матерью и отчаянно старался не заплакать. Снаружи вновь накатывались летние бури, вдали гремел гром, похожий на взрывы бомб, с каждым разом все громче и громче.

– Мамочка, проснись.

Анита Джонсон медленно открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на сыне.

– Эй, детка, чего ты встал? Ты же вроде должен спать.

– Я боюсь грома.

– Не бойся, солнышко. Залезай-ка ко мне под одеяло.

– А где папа?

Сердце Аниты дернулось. Она попыталась разглядеть часы на DVD-плеере. Анита прикрыла один глаз. 1:37.

– О господи.

– Мамочка, я сплю.

– Ронни, я знаю. Пусти-ка маму, мне нужно встать и кое-что проверить. А ты посиди здесь и грей нашу нору, ладно?

Мальчик кивнул и устроился на диване.

Анита встала, оперлась о стену и дошла до кухни. Она медленно раздвинула занавески и выглянула на подъездную дорожку.

Пикапа Лайла Джонсона не было.

Анита коснулась пальцами шеи. Ее тошнило. Темнота и тошнота нахлынули на нее, как внезапное наводнение. Давно сдерживаемые эмоции прорвались наружу, и из глаз, будто вода сквозь трещины в плотине, потекли слезы.

«Он не вернулся. Он никогда не вернется».

Снаружи припустил дождь и расквакались лягушки. Анита включила лампу над входом и еще раз посмотрела на улицу. На дорожке стояла только ее семилетняя «Тойота».

Что-то виднелось на шоссе. Похоже на силуэт припаркованной машины. «Действительно машина или глюки от чертовых таблеток?» Она напряженно старалась разглядеть эту штуку, но небо уже затянули плотные тучи.

Дом на колесах накрыла тьма.

Вновь, как далекий барабан, прогремел гром.

– Мамочка, мне страшно.