Шерлок Холмс. Армия доктора Моро - Гай Адамс

Первым делом я решил поговорить с Майкрофтом. Конечно же, он сегодня не принимал посетителей. Холмс-старший частенько прятался в библиотеке клуба «Диоген» и приказывал швейцару никого к себе не пускать. Брат Шерлока Холмса снисходил до разговоров только тогда, когда сам этого желал.

На этом мой научный подход к расследованию закончился, и я отправился к своему редактору из «Стрэнд мэгэзин» Норману Гринхоугу. Как правило, я старался избегать подобных встреч, поскольку придирчивость Нормана к моим текстам граничила с маниакальной. И этот визит не оказался исключением.

– Джон, как я рад видеть вас! – воскликнул он и потянулся к бару, спрятанному за фальшивой книжной полкой. – Не желаете выпить?

– Я не привык пить в такую рань, – заявил я, поскольку так и не приспособился к нравам, царящим в редакции.

Норман взглянул на часы и недовольно скривил рот под светлыми усами.

– Пожалуй, вы правы, – согласился он. – Я сижу здесь со вчерашнего вечера и несколько утратил чувство времени.

Он подошел к двери, выглянул и велел секретарше приготовить кофе и какой-нибудь завтрак.

– Что же вас так задержало? – спросил я, как только он снова уселся за стол.

– Опять эти сумасшедшие читатели, – вздохнул Норман. – Они пригрозили взорвать дом, если мы не сообщим адрес Раффлса.

– Какого Раффлса?

– Вы должны помнить. О нем пишет Хорнунг[1]. Вор-джентльмен, гомосексуалист и антисемит. Я, разумеется, говорю о персонаже, а не об авторе. Во всяком случае, я не думаю…

– Ах да, что-то проясняется.

Должен заметить, что мнение редактора о персонажах никак не сказывалось на его отношениях с авторами. Норман был известен своими насмешливыми отзывами о большинстве сочинений, которые он сам же издавал. Если бы на моем месте оказался Эрнест Хорнунг, редактор точно так же принялся жаловаться на «этого выскочку-доктора и его самодовольного соседа по квартире».

– И что они хотят от этого взломщика-любителя?

– Кто знает? Сколько их ни убеждай, что подобный герой может существовать только в воспаленном воображении автора, они ничего не желают слушать. Некоторые люди не осознают разницы между беллетристикой и реальной жизнью.

– Вы обращались в полицию?

– Боже мой, нет, конечно! Если бы они в самом деле изготовили бомбу, то сами бы на ней и подорвались. Пусть только посмеют зайти в редакцию, у меня есть пара крепких наборщиков, которые с удовольствием спустят этих идиотов с лестницы. Просто мы несколько дней не можем нормально работать. Ничто не способно напугать обывателя больше, чем угроза взрыва. Не успеешь опомниться, как сотрудники уже сообщают, что тяжелая болезнь приковала их к постели. – Он достал из кармана пестрый шелковый платок и вытер вспотевший лоб. – Жалкие трусы! Отправить бы их на настоящую войну, чтобы привыкли к взрывам.

Я не мог одобрить эту идею и поспешил сменить предмет разговора.

– Хотелось бы побеседовать с вами о нескольких статьях, опубликованных в вашем журнале пару лет назад, если мне не изменяет память.

– Я надеялся, что вы хотите поговорить о своем новом романе, – ответил он.

– К сожалению, на данный момент у меня нет ничего, кроме коротких рассказов, – признался я. – Сейчас я слишком занят, чтобы писать полноценный роман.

– Публике нравятся истории с продолжением, – не отступал Норман. – За ними выстраиваются очереди длиной в целый квартал.

– Боюсь, что большинство наших приключений не укладываются в формат вашего журнала.

– А нельзя ли их… немного растянуть?

– Я не стал бы этого делать.

– Понимаете, несколько отступлений, ложных следов. Достаточно небольших изменений, и вашу книгу с руками оторвут. Набросятся, словно та ужасная собака из истории о проклятии рода Баскервилей.

– Это понятно, Норман, – ответил я. – Но я описываю только реальные события. Кроме того, мне кажется, что сбалансированные рассказы читаются намного легче.

– Наш банк с этим никогда не согласится. А над чем вы работаете сейчас? Ищете того исчезнувшего повара?

– Повара?

– Да, толстяка Андре Лекруа. Знаменитого повара, сбежавшего в день открытия собственного ресторана.