Пока еще жив - Питер Джеймс

Грейс давно подметил: чем выше должность полицейского начальника, тем опрятнее его кабинет. Возможно, именно здесь крылся секрет успеха: чтобы подняться к званию главного констебля, нужно уметь разбираться с бумагами. Или, может быть, все дело в том, что в твоем распоряжении больше людей, которые занимаются всем остальным вместо тебя?

Его собственный кабинет неизменно походил на свалку: стол, пол и полки были завалены кипами файлов. Еще раньше, на заре полицейской карьеры, на столе у него постоянно валялись какие-то бумажки. Его неаккуратность частенько раздражала Сэнди, тяга которой к порядку и стремление к минимализму в доме принимали порой маниакальную форму. Любопытно, что после того, как Гленн Брэнсон ушел от жены и перебрался в его пустующий дом на правах постоянного жильца и смотрителя золотой рыбки по кличке Марлон, Грейс вдруг превратился в поборника чистоплотности, и тот бардак, который оставлял после себя Гленн — и в особенности его коллекция компакт-дисков, — неизменно действовал ему на нервы, раздражал и злил. Впрочем, после того, как он выставил дом на продажу, Гленн стал меняться в лучшую сторону.

Что ему нравилось в Клио — помимо многого другого, — так это ее врожденная неряшливость. В этом отношении они были почти на равных. А наличие в доме шаловливого Хамфри лишь усиливало ощущение царящего в доме перманентного хаоса.

Зато в кабинете главного констебля, куда Грейс сейчас вошел, все предметы находились на своем месте. На огромном полированном столе в форме буквы L ничего лишнего, только книга для записей в кожаной обложке, несколько фотографий в серебряных рамках, включая ту, на которой главный констебль засветился в компании телеведущего Деза Лайнама и еще одной местной знаменитости, письменный набор в кожаном держателе и один-единственный листок, похожий на распечатку имейла. В углу расположились два черных диванчика и кофейный столик. Хватило места и для круглого стола с восемью стульями. На стенах — фотографии спортивных звезд, карта графства и несколько этюдов. Большие створчатые окна давали возможность полюбоваться чудесными видами Суссекса. В целом, имея важный вид, кабинет выглядел уютным и теплым.

Том Мартинсон встретил Грейса крепким рукопожатием и пригласил к столу. Бодрый акцент выдавал в нем уроженца Центральной Англии. Чуть пониже Грейса, с коротко подстриженными темными волосами и приятным лицом, сорокадевятилетний шеф выглядел крепким, подтянутым и серьезным. Одет он был в белую рубашку с короткими рукавами и эполетами, черные брюки и черный галстук.

— Садитесь, Рой, — сказал он, указав на одно из кресел у кофейного столика. — Выпьете что-нибудь?

— Не отказался бы от кофе, сэр. — Грейс изо всех сил старался выбросить из головы все, что услышал от Клио, сосредоточиться и произвести благоприятное впечатление на Мартинсона.

— Вы какой пьете?

— Черный, без сахара, сэр.

Шеф улыбнулся, поднял трубку телефона, передал заказ и сел напротив Роя, скрестив руки на груди. На языке тела — держит дистанцию, подумал Грейс настороженно, несмотря на бодрое приветствие Мартинсона.

— Извините, что вытащил вас сюда в субботу.

— Никаких проблем, сэр. Я все равно работаю сегодня.

— Дело фермы Стоунри?

— Да.

— Есть что-то, что мне нужно знать?

Грейс в нескольких словах ввел его в курс дела.

— Должен сказать, — заметил Мартинсон, — для меня это приятная новость. Уверен, если следствием руководите вы, значит, дело в надежных руках.

— Спасибо, сэр, — сказал Грейс, приятно удивленный таким заявлением главного констебля.

— Причина, по которой я вас вызвал, — продолжал Мартинсон, переходя на более серьезный тон, — довольно деликатного свойства.

«Вот и приехали», — подумал Грейс. Похоже, речь все же пойдет о слиянии отделов тяжких преступлений суссекского и суррейского управлений.

Объяснений пришлось подождать — в кабинет вошла помощница шефа Джин, крайне редко работавшая по уик-эндам. Поставив на стол поднос с кофе и печеньем, она удалилась.

— Гея, — произнес Мартинсон и снова замолчал.

— Гея?

— Вы же понимаете, кого я имею в виду? Гею Лафайет, рок-певицу и актрису.

— Понимаю, сэр.

Последние две недели все средства массовой информации только и говорили о Гее Лафайет, так что не понимать, о ком идет речь, мог, наверное, лишь слепоглухонемой.

— Лично я придерживаюсь того мнения, что певица она более сильная, чем актриса, но кто я такой, чтобы судить?

Грейс кивнул:

— Я, пожалуй, соглашусь с вами. Поклонником ее не являюсь, но таковых знаю.

— Вот как?

— Например, детектив-сержант Брэнсон.

— Вам, конечно, известно, что она приезжает в Брайтон на следующей неделе для участия в съемках фильма о короле Георге IV и его любовнице Марии Фицхерберт?