Мертвая зыбь - Юхан Теорин

Джулия решила, что следующим утром, пока она не уехала из Стэнвика, обязательно посмотрит на работы Эрнста.

Отсюда она также видела Синюю деву, которая на фоне горизонта выглядела как маленький серо-голубой бугор. У этого острова было и другое название — Блокула.[27]На том острове, согласно поверьям, собирались ведьмы и на их праздниках появляется Сатана. Остров был необитаем, он являлся национальным парком, куда днем на катерах возили туристов. Джулия тоже бывала там. Одним на редкость солнечным днем Лена, Йерлоф и Элла возили ее на остров.

Там имелась масса на редкость красивых круглых камешков, но Йерлоф заранее предупредил Джулию, что ничего оттуда брать нельзя. Есть поверье: если взять хоть что-нибудь с Блокулы, то это принесет несчастье. Джулия так и сделала, но почему-то с неудачами в жизни у нее тем не менее все оказалось в полном порядке.

Джулия повернулась спиной к острову ведьм и пошла обратно к прибрежному домику.

Через двадцать минут она уже сидела на кровати, не чувствуя ни малейшей усталости, и слушала ветер. В очередной раз она безуспешно пыталась начать один из прихваченных с собой любовных романов, но дальше заголовка «Тайна поместья» дело не пошло. Джулия закрыла книгу и уставилась на старый компас.

Сейчас она могла бы сидеть в Гётеборге за кухонным столом с бокалом красного вина и смотреть в окно, на освещенную пустую улицу.

А в Стэнвике было темно. Джулия выбралась наружу, в туалет. Спотыкаясь, она помыкалась между камнями и едва не заблудилась всего лишь в нескольких метрах от дома. Сейчас она даже не видела воды там, внизу, и лишь слышала, как шумят волны, наталкиваясь на берег. В небе тоже что-то творилось: черные жирные дождевые облака надвигались на остров, как стая злобных призраков.

Когда Джулия наконец нашла место, она против своей воли начала вспоминать о привидении, которое появилось здесь, на берегу, однажды ночью в начале века. Одна из ее бабушек, Сара, рассказывала как-то раз в сумерках о том, как ее муж со своими братьями ветреным вечером спустились к морю, повыше затащить свои лодки, чтобы их не унесло волной. И вот когда они стояли возле бурлящей воды и тянули лодки на берег, внезапно из темноты появился призрак, одетый в штормовку, и начал утаскивать одну из лодок в другую сторону, прочь от берега, в море. Дедушка стал кричать на него, призрак ответил ему на ломаном шведском, все время повторяя одно слово, которое можно было разобрать.

— Эзель, — повторял призрак, — Эзель.

Дедушка с братьями крепко держали лодку, и также внезапно, как и появился, призрак развернулся, бросился в клокочущие волны и исчез.

Джулия быстренько все сделала и тотчас рванула назад в тепло и заперла за собой дверь. Только сейчас она вспомнила, что здесь нет водопровода и что ей надо подняться на холм, чтобы набрать ведерко.

Тот сильный шторм продолжался три дня, и потом пришла новость с северной оконечности Эланда: судно село на мель возле Бёда,[28]и три дня назад волны раскололи его на части. Судно плыло с эстонского острова Эзель, весь экипаж погиб, так что тот моряк в штормовке, которого видели рыбаки в Стэнвике и с которым они говорили, был тогда уже мертв. Утопленник.

Бабушка глядела на Джулию и кивала.

Сумерки.

Призрак на берегу.

Джулия поверила этому рассказу, как, впрочем, и всем старым историям, которые ей довелось слышать в сумерках. Время от времени по берегу наверняка бродили утонувшие моряки — одинокие, заблудившиеся, мечущиеся.

Джулии больше не хотелось выходить на улицу этим вечером, и она решила, что можно позволить себе не мыться и не чистить зубы.

На подоконнике стояли толстые красные стеариновые свечи. Прежде чем лечь, Джулия зажигалкой зажгла одну из них — пусть погорит чуть-чуть.

Поминальная свеча для Йенса и для его мамы. Глядя на отблески пламени, она решила: сегодня вечером никакого вина и снотворного. Она будет бороться, бороться с болью, которая присутствовала повсюду, а не только здесь, в Стэнвике. Стоило Джулии встретить маленького мальчика на улице, как ее тотчас переполняли боль и скорбь.

Джулия посмотрела на свою записную книжку, лежащую на кровати рядом с мобильником Лены. Совершенно неожиданно для себя она взяла ее в руки, перелистала несколько страниц и набрала номер.

Да, телефон работал. Два гудка, потом три, четыре.

Затем глуховатый мужской голос ответил:

— Алло.

Было уже половина одиннадцатого. Будний день. Конечно, Джулия позвонила слишком поздно, но ей пришлось сказать:

— Микаэль.

— Да.

— Это Джулия.

— А-а, привет, Джулия.

В его голосе скорее слышалась усталость, чем удивление. Джулия попыталась представить, как Микаэль выглядит сейчас, но никакой картинки в голове не сложилось.

— Я на Эланде, в Стэнвике.

— Ага. А я в Чёпенгхамне, как обычно. Я уже спал.

— Я знаю, что поздно. Я только хотела рассказать, что здесь появился новый след.

— Какой след?

— Нашего сына, след Йенса.

Микаэль несколько секунд помолчал.

— Ага, — снова сказал он.

— Но вот я и приехала сюда… Я подумала, что ты захочешь это знать. Конечно, не бог весть какой след, но может быть, можно…

— Как ты себя чувствуешь, Джулия?

— Хорошо, я дам знать, если будут еще новости.

— Ну да. Как я понимаю, мой номер у тебя есть, но, ради бога, в следующий раз звони не так поздно.

— О'кей.

— Ну тогда пока. — Микаэль повесил трубку.

Джулия сидела на кровати, по-прежнему сжимая в руке мобильник. Сейчас она окончательно убедилась, что телефон работает, но явно ошиблась с тем, кому позвонить.

Микаэль отдалился от нее давным-давно, еще до того, как они расстались. С самого начала он был совершенно уверен, что Йенс спустился к морю и утонул. Иногда Джулия ненавидела Микаэля за эту уверенность, а иногда завидовала.

Когда через несколько минут Джулия легла прямо в брюках и свитере, грянул проливной дождь, который собирался весь вечер.

Небеса разверзлись в долю секунды, и капли застучали по крыше. Джулия лежала в темноте и слушала, как вода ручьями стекает на землю. Она понимала, что дом построен на совесть, потому что выдержал не один сильный шторм, поэтому спокойно закрыла глаза и заснула.