Триллион долларов. В погоне за мечтой - Андреас Эшбах

Нью-Йорк, центр вселенной, столица мира. Первый по-настоящему теплый весенний день сиял над городом на Гудзоне, поднимая пар из сырых ущелий улиц и заставляя стеклянные башни Манхэттена светиться далеко над Атлантикой. Можно было подняться на крышу Всемирного торгового центра и полюбоваться свежевымытым миром, не опасаясь, что ледяной ветер или дождь прогонит вас назад, под крышу.

Никто из тех, кто видел, как знаменитый белоснежный самолет с темно-красной f на хвосте – который не спутаешь ни с каким другим – снижается над аэропортом Джона Ф.Кеннеди, не удивился и ни о чем особенном не подумал. Машина прилетала в Нью-Йорк довольно часто и уже примелькалась.

– Moneyforce One, вам разрешена посадка.

Никто не догадывался, что на сей раз Джон Фонтанелли прилетел для того, чтобы изменить мир.

* * *

Здание Организации Объединенных Наций на Ист-Ривер – открытое и приглашающе расположенное, построенное по идее архитектора Ле-Корбюзье – и по сей день излучает величие и оптимизм. Тем не менее каждый входящий сюда имеет при себе особый световой пропуск, который выдается лишь после строжайшей проверки, а вся ноша подлежит педантичному досмотру. Вооруженной охраны, просвечивающих приборов и металлодетекторов не миновать никому.

Лимузин, который доставил Джона Фонтанелли и Пола Зигеля из аэропорта, был препровожден на строго указанное место на стоянке. Кордон вооруженных людей сопровождал их через все охранные посты, их отвезли на 38-й этаж, где в просторном, кажущемся стерильным кабинете их принял Кофи Аннан, Генеральный секретарь ООН.

– У меня всегда было предчувствие, что однажды мы встретимся, – сказал он. – Добро пожаловать.

Уютно устроившись после обмена любезностей, Джон заговорил о своем деле.

– Вы знаете, что я прилагаю все усилия для того, чтобы исполнить прорицание моего предка, – сказал он. – Долгое время я не знал, каким образом я смог бы это сделать. Но теперь знаю. Я хочу кое-что сделать и хотел бы заручиться вашей поддержкой. Не то чтобы я не мог без нее обойтись, но с нею мне было бы предпочтительнее. В крайнем случае я и сам сделаю то, что задумал, но мне бы не хотелось делать это одному.

– Чем я могу быть вам полезным? – спросил Аннан.

– Давайте вначале, – попросил Джон, – поговорим о глобализации.

* * *

В 1998 году во всем мире было 25000 объединенных фирм, то есть фирм, образованных путем слияния или поглощения. Одно из самых сенсационных слияний состоялось между немецким Daimler-Benz AG и американским Chrysler Corporation, образовавших первое «трансатлантическое предприятие» Daimler Chrysler и тем самым третью в мире по величине автомобилестроительную компанию. Самой гигантской сделкой было поглощение Инвестиционного дома Bakers Trust Corporation банком Deutsche Bank, который тем самым переместился по сумме баланса в 1,4 триллиона DM на первое место среди банковских учреждений, еще до нынешнего лидера UBS – United Bank of Switzerland.

– Что мы хотим этим сказать? – взял слово Пол. – Границы демонтируются, и на их месте возникают коммуникации. Принципы олимпийского движения, издавна хорошо нам известные – равенство в состязании, независимо от происхождения, цвета кожи или религии, – осуществляются и в экономической области. Программисты из Индии, инженеры из Кореи, режиссеры из Аргентины, врачи из Египта – способные люди есть повсюду в мире. Мы видим это своими глазами. Старые предрассудки поблекли, возникает взаимное уважение. Идет все более масштабное глобальное переплетение, которое делает мир между людьми более привлекательным и более вероятным, чем война, и одного этого уже достаточно для оправдания. Говоря о глобализации, мы говорим о процессе, который обладает потенциалом решить большие проблемы всего человечества.

Генеральный секретарь благосклонно кивнул:

– Вы говорите о содержании всей моей жизни.

– Темная сторона глобализации, – сказал Джон Фонтанелли, – состоит в том, что вырастают концерны, способные стравить между собой национальные государства и принудить их к гибельным для них уступкам. Я сам довольно часто делал это и знаю. Я оказывал давление на правительства, подкупал депутатов, я завлекал их инвестициями или грозил сокращением рабочих мест, чтобы получить то, что мне нужно: права на разведку, бурение и добычу и другие лицензии, выгодную монополию или условия, которые позволяли мне исключить конкурентов. Иногда я просто уничтожал национальную промышленность, чтобы получить весь рынок для себя одного. С тем результатом, что больше не оставалось никакого равенства шансов. Выступать против такого концерна, как Fontanelli Enterprises – для нормального предприятия все равно что играть в шахматы с противником, у которого в распоряжении сразу двадцать ферзей. – Он поднял руки извиняющимся жестом: – Я не горжусь этим, отнюдь. Я лишь говорю то, что есть. Я действовал под влиянием моего тогдашнего коммерческого директора, но, несмотря на это, я не снимаю с себя ответственность. Все договоры, письма и прочие документы подписаны мною.

– Никто вас в этом не упрекает, – сказал Аннан.

Джон кивнул:

– Да. Но в этом и состоит проблема, не так ли? Что нет никого, кто бы мог меня упрекнуть. Нет законов, которые связывали бы меня. Я могу позволять себе все, что хочу. – Джон подался вперед: – Есть одно слово для обозначения организаций, которые делают что хотят, не оглядываясь на закон. Слово, пришедшее к нам из итальянского языка: мафия.

– Всюду, где мы появлялись, уровень зарплаты падал, а социальные программы сокращались. Зато росли наши прибыли, не говоря уже о биржевых курсах. И ясно, что правительства, которые действительно озабочены благосостоянием своего населения, не должны были поддерживать решения, которые к этому приводили. Но в реальности у них не было выбора. И хотя многие правительства все еще пребывают в иллюзии, что могут сохранять суверенитет хотя бы в главных вопросах, на самом деле они не могут этого, и такие концерны, как мой, только наживаются на этом.