Зов смерти - Ингер Эш Вулф

Хейзел поймала себя на том, что пытается воспроизвести положение языка Делии.

— Хорошо, и как все это понимать?

— А вывод напрашивается один: убийца придал языку такое положение сам и держал его пальцами во рту жертвы минут сорок до окончательного окоченения жевательных мышц, предварительно выждав три часа после момента наступления смерти.

Хейзел с омерзением сняла перчатки, и Уингейт не замедлил последовать ее примеру.

— И еще одна деталь, — остановил их Дикон. Он приподнял руку трупа, чтобы дать им возможность рассмотреть без помех ладонь и пальцы Делии. — Левый мизинец миссис Чандлер сломан.

— Наверное, она сопротивлялась? — предположил Уингейт.

— Никаких следов борьбы нет, так что вряд ли. И еще: на пальце жертвы сохранился отек, — следовательно, убийца сломал его до того, как высосал из нее кровь.

Хейзел внимательно осмотрела вторую кисть руки.

— Только на одной руке?

— И только один палец!

— Именно тот, который легче всего сломать, — отметила она, и Дикон согласно кивнул.

Почти целую минуту доктор и оба детектива молча рассматривали руку Делии, и каждый думал о чем-то своем.

— Возможно, убийца не хотел причинять ей боль, — наконец предположил Уингейт.

— И поэтому сломал старушке мизинец?

— Ну, сломал, чтобы удостовериться, точно ли она заснула от лекарства, — продолжил свою мысль Джеймс. — Потом он отравил миссис Чандлер, вставил ей в ногу иглу и сделал свое черное дело.

Джек отпустил руку трупа, а Уингейт повернулся к своему новому боссу.

— Подумать только, какой заботливый убийца! — с издевкой воскликнула Хейзел.

Доктор Дикон покатил каталку с трупом на место к ячейке в стене.

В Порт-Дандас детективы ехали в молчании, которое нарушала только тихая музыка, льющаяся из радиоприемника. Нет, это не похоже на сострадание, думала Хейзел. Ей не давало покоя предположение Уингейта о предусмотрительности убийцы. Если новичок прав, значит, преступление совершено не в порыве ярости, не из чувства мести и не из ненависти. В пылу страстей ошибок не избежать! Но чего добивается убийца, пытаясь представить сцену преступления как убийство в приступе неудержимого гнева? Делия и так стояла на пороге смерти — ее медленно убивал рак. Может быть, своей смертью она хотела выразить протест против страшной болезни, положить конец мучительному, медленному угасанию и самой поставить точку. Тогда как понимать историю со ртом, что за ней скрывается?

— Что ты имел в виду, когда говорил о «заботе» убийцы о своей жертве? — обратилась Хейзел к Уингейту.

В первый раз за время поездки он оторвал глаза от автострады, в которую напряженно всматривался в ожидании поворота на Порт-Дандас.

— Не стоило мне этого говорить, — расстроился Джеймс. — Ведь мне пока ничего не известно об убийстве.

— Мы знаем не больше твоего, детектив. Кстати, размышление вслух помогает в следствии.

— Убийца мог сломать палец случайно.

— Ты сам-то в это веришь?

Уингейт, видимо, не горел желанием отвечать на вопрос. Хейзел уже успела свернуть с шоссе, когда он нехотя признался:

— Не сомневаюсь, что убийца держал всю ситуацию под контролем.

— Я тоже склоняюсь к этой мысли.

— Пока трудно понять, с чего начинать и за что зацепиться, — продолжал размышлять Джеймс. — Нужна ли ему только кровь? Или он сводил личные счеты с Делией? Допустим, хотел запятнать ее честное имя…

— А может, все сразу, — предположила Хейзел, поворачивая машину к мосту через реку Килмартин.

Рано говорить о том, что движет убийцей, пока не обнаружится очередная жертва или не всплывет что-нибудь из его прежних подвигов. Вот тогда и станет ясно, по какому сценарию он действует. — Хейзел бросила на нового подчиненного странный взгляд, от которого тот почувствовал себя крайне неловко. — С первого раза вряд ли все получится так… аккуратно, — пояснил он с заминкой.

— Хочешь сказать, есть другие жертвы? И где их искать, по-твоему?

— Где-нибудь поблизости. — Уингейт прокашлялся. — в основном серийные убийцы привязаны к одной местности и действуют по определенной схеме.

Хейзел застыла с раскрытым ртом, обдумывая слова молодого детектива. Так бы и ехала, пока не сообразила, что пора закрыть рот и переключить внимание на дорогу.

— Знаешь, Джеймс, говори-говори, да не заговаривайся!

— Простите, мне и правда было лучше помолчать, — еле внятно пробормотал Уингейт.

— Вот именно. Надеюсь, твои предположения не оправдаются.

Детективы подъехали к участку в три часа дня, как раз во время пересменки. Рей Грин, скрестив на груди руки, поджидал их возле черного хода. Рядом с ним, у самых ног, стоял подозрительный пакет.

— Что это? — поинтересовалась Хейзел, выходя из автомобиля.

— Подарок. Тебе, — объяснил Рей.

Она взяла пакет и выудила из него коробочку с сотовым телефоном. Хейзел уставилась на презент с таким видом, будто ей преподнесли камень с Луны, а не современное средство связи.

— Продают сразу с двадцатью долларами на счету, а номер знаю только я. Здорово, правда?

— Рей, я не желаю ходить с сотовым телефоном.

— Знаю-знаю, но он тебе необходим. Будь у тебя такой телефон с собой сегодня днем, я бы позвонил тебе по дороге и мы сразу договорились бы встретиться в Чемберлене. Тамошняя полиция по уши в дерьме.

— Они что, сами нас вызвали? Чемберлен находится в Центральном округе и, соответственно, не входит в нашу юрисдикцию.

— Да в том участке всего трое полицейских, он совсем маленький! Я спрашивал, почему они не обратились за помощью в полицию Оттавы. Ребята ответили, что прослышали про убийство Делии Чандлер и поэтому настаивают на нашем приезде. Говорят, на месте преступления убийца проявил такую же изобретательность, что и у нас.

Хейзел посмотрела на Уингейта, но тот стоял с непроницаемым выражением лица. Ей очень захотелось намекнуть ему что лучше пока прикусить язык.

— Мы не поедем, — решила она. — Пусть звонят в Оттаву.

— Это наш убийца, Хейзел!

— Откуда ты знаешь?!

— Верно, утверждать нельзя, — согласился с ней Рей, не собираясь более обсуждать эту тему. Однако все трое продолжали стоять у входа, поглядывая друг на друга. — До Чемберлена четыреста километров — можно доехать за три с половиной часа, — не выдержал Грин.

Смирившись, Хейзел молча передала пакет с телефоном Уингейту и направилась к машине.

— А что там со ртом и языком? — напомнил Рей.

— Знаешь старую поговорку: «Мертвые не болтают»? Ну а если бы наши покойники вдруг разговорились, ничего членораздельного мы бы не услышали.