Синяя кровь - Дэвид Бальдаччи

– Это еще не значит, что вы ее знаете. Бывали когда-нибудь у нее дома?

– Дважды. Один раз на официальной вечеринке, месяца три назад, и один раз перед моим приходом в фирму. Она руководила наймом сотрудников.

– Трудный бросок?

– Не очень. Намного больше денег, чем я стою.

– Но вы же на почасовом конвейере.

– Нет, у нас не так.

– То есть?

– Не поймите меня превратно, я работаю полный день. Но в «Шиллинге» мы не ведем почасовой учет.

– Я думала, все юристы так зарабатывают деньги… Как в книжках Гришэма^[17].

Рой покачал головой.

– Мы работаем по договорам на обслуживание. Сложные клиенты с глубокими карманами предпочитают именно такой вариант. Мы знаем, на что будет похожа загрузка, они знают, что им надо, и платят за это. Фирма делит добычу и награждает людей за сделанную работу и принесенные контракты. Никаких сюрпризов. И это намного эффективнее, чем выдаивать клиентов досуха.

– А если вы столкнетесь с чем-то непредусмотренным?

– Мы подписываем соглашения о включении этого в счет. И потом получаем больше денег.

– Судебные разбирательства или сделки?

– Сделки. Судебные разбирательства мы передаем другим фирмам, но в договоре прописана наша ответственность за надзор.

– И сколько же вы зарабатываете?

– Это закрытая информация.

– Если б она была общеизвестной, я не спрашивала бы.

– Я уже сказал, больше, чем стою.

– Отец говорил, что юрист – благородная профессия.

– Она бывает такой, но не для каждого.

– Ага, я тоже ему не поверила. – И Мейс разом прикончила остаток своей сосиски.

Позже, когда они уже вышли на улицу, Рой спросил:

– Так чем вы теперь собираетесь заниматься?

– Сегодня вечером у меня встреча насчет работы.

– Какой именно?

– Ассистент-исследователь.

– Не могу представить вас в белом лабораторном халате и с очками на цепочке.

– Нет, тут другое. Этот профессор занимается изучением городских проблем. Судя по всему, в тех частях города, которые я знаю. По крайней мере, неплохо знала раньше.

– В криминально опасных?

– Бинго.

– И кто этот профессор?

– Эйбрахам Альтман.

– Отец Билла Альтмана?

– Кто такой Билл Альтман?

– Он работал в полиции, когда я был адвокатом. Старше меня, лет сорока пяти. Хороший юрист. Один из тех самых благородных профессионалов.

– Я не знала, что они родственники.

– Эйб – профессор в Джорджтауне и купается в деньгах.

– Тогда это точно он. Сестра сказала, он вроде бы миллиардер, но деньги не зарабатывал.

– Верно. Так вы с ним знакомы?

– Я как-то помогла ему.

– Но вы не знали, что он богат?

– Это не влияло на то, с чем я ему помогала. Так откуда же он взял свои деньги?

– Родители Эйба жили в Омахе через улицу от одного молодого парня, который решил открыть свою инвестиционную фирму. И они вложили все свои деньги в этого человека.

– В Омахе? Неужели вы говорите о…

– Ага. Оракул Омахи, Уоррен Баффетт^[18]. Похоже, родители Эйба продолжали вкладывать в него деньги и полученные прибыли, пока не стали крупнейшими акционерами «Беркшир Хэтуэй». Они умерли через десять лет, и к этому моменту, полагаю, их доля перескочила за миллиард долларов, даже после уплаты налогов. Все досталось Эйбу – он был единственным ребенком.

– А я еще удивлялась, как это профессор из колледжа может меня нанять…

– Просто скажите ему, что вам нужна шестизначная зарплата, полная медицинская страховка, оплачиваемый отпуск и пенсионные отчисления. Он даже глазом не моргнет.

– Может, вы с ним это обсудите?

– В смысле?

– Вы будете моим представителем.

– Вы хотите, чтобы я поехал с вами к Альтману?

– Ага. Я подберу вас в шесть тридцать у вашего офиса.

– Я не собираюсь возвращаться в офис.

– Тогда я подберу вас у вашего дома.

– У кондоминиума. Вы всегда такая стремительная?

– Приходится, раз уж я потеряла два года жизни.