Кто прислал мне письмо? - Люси Доусон

Она в несвойственной себе манере прикусывает губу, а потом выпрямляется с гордым видом.

– Ни словом, ни духом. – Глаза сверкают так, словно она бросает мне вызов: усомнюсь ли я в ее словах. – Пока мне удавалось успешно хранить тайну. Теперь иди вниз и расскажи все Алисе. Я спущусь через минуту.

Я киваю и торопливо бегу исполнять приказание. Алиса ждет в коридоре, и я с силой вталкиваю ее в гостиную.

– Да знаю я, знаю! – восклицает она, не успеваю я рта раскрыть. – Я не подумала, у меня само с языка сорвалось. Ты договорилась увидеться с Ричем, потому что Марк в отъезде? Ты пришла в ужас, что мы его тут застукаем?

Я секунду молчу, а потом раздраженно бормочу:

– Конечно же, нет!

Сестра скептически смотрит на меня:

– А мне до сих пор очень жаль. Если честно, сегодня я сама не своя. Надеюсь, ты хочешь, чтобы церемония состоялась? – Она качает головой. – А ведь они с Лу тоже там будут! Но я больше ничего не скажу. Если не успокоюсь, то не пройдет и часа, как я всем проболтаюсь.

– Спасибо. А я разберусь с его присутствием там, ладно?

– С чьим это присутствием? – раздается у нас за спиной веселый голос.

Мы обе резко оборачиваемся и видим стоящую на пороге Имоджен. Алиса, верная своему обещанию, снова выступает вперед.

– Ой, привет! – раскованно начинает она. – Софи волнуется, что Марк не успеет прилететь из Берлина к началу банкета.

– Успеет, – беспечно отвечает Имоджен, входя в комнату.

Она при полном макияже и безукоризненной прическе. В легком платье до пола и туфлях на каблуках, а в руках корзина, похожая на мамину. Она очень напоминает Дороти, только без Тото, лет тридцати пяти, слишком худощавую и с заметными тенями под глазами, проступающими сквозь слой искусно наложенного тонального крема.

– С днем рождения, Софи! Я тут тебе кексик испекла к юбилею! – Имоджен запускает руку в корзину и вытаскивает оттуда ярко-розовый кекс, на верху которого помещается огромный ярко-оранжевый цветок из сладкого теста. Он похож на рисунок Ричарда Харгривза. Она осматривает его, прежде чем протянуть мне.

– Спасибо. – Я беру кекс, чувствуя себя так, словно мне врезали по голове бейсбольной битой, и никто этого не заметил.

– Знаю, что ты думаешь, – с гордостью произносит Имоджен. – Но здесь на самом деле лишь двухмерная уилтоновская формочка и стандартный мешочек.

Алиса пристально смотрит на нее:

– Уверена, что она думает совсем не об этом.

Позади нас появляется мама, снова спокойная, хладнокровная и собранная.

– Здравствуй, дорогая! – Она целует Имоджен, потом глядит на часы. – Значит, ты все-таки не выехала тогда, когда сказала?

Сестра краснеет и объясняет:

– Лайза потянула спину, а поскольку мы теперь ее работодатели, нам приходится оплачивать ей больничный. Это означает, что приходящую няню я себе позволить не могу. Эд целый день присматривает за Эви в одиночку. Мне пришлось все им там организовать, прежде чем я смогла выехать.

– Я вовсе тебя не упрекаю, Имоджен, – беззаботно говорит мама. – Просто отмечаю. Как прекрасно, что Эд целый день за ней присматривает. Ты храбрая. – Имоджен пожимает плечами, но мама уже отворачивается и внезапно замечает у меня в руке кекс. – Не надо, – цедит она. – Положи-ка его.

Я молча протягиваю кекс Алисе, и та начинает его жевать.

– Мы же хотим потом влезть в вечернее платье, так ведь? – Мама со значением смотрит на меня и театрально подмигивает, но, к счастью, никто больше этого не замечает: Алиса слизывает с пальцев глазурь, а Имоджен яростно набирает эсэмэску Эду.

Больше всего на свете мне хочется улизнуть от них всех, чтобы обо всем подумать. Должно быть нечто такое, что я смогу сделать…

– Софи! – Мама берет меня под локоток, словно я инвалид, прежде чем подвести к дивану. – У нас для тебя небольшой подарок. Мы устроили визит очень милой дамы к тебе домой, чтобы она провела с тобой сеанс терапии. Типа детоксикации. Хорошо очищает организм. – Внезапно звонит дверной звонок. – Наверное, она, – лучезарно улыбается мама. – Тебе нужно успеть на автобус.

Я понятия не имею, о чем она говорит, какой автобус? Где? Я тупо таращусь на нее.

– Ты прямо вцепилась в сумочку! Поставь ее и постарайся расслабиться. – Мама с нажимом произносит последние слова, прежде чем повернуться к моей сестре. – Имоджен, пожалуйста, пойди и открой дверь.

Я оглядываюсь по сторонам, решая, куда безопаснее всего пристроить письмо. Не хочу терять его из виду. Не могу рисковать. Я продолжаю держать сумочку, когда в комнате вновь появляется Имоджен с огромным букетом цветов и сообщает:

– Это не она!

– Ой! – хором восклицают мама и Алиса. – Какой же Марк молодец, – с одобрением добавляет мама, отчего я краснею.

Имоджен протягивает мне букет из белых лилий и хризантем, и я ставлю сумочку у ног, чтобы открыть конверт и прочитать карточку.

– Я люблю тебя, Софи-и-и, – подначивает меня Алиса, глядя, как я читаю карточку. – Ты такая краси-и-и-вая.

Но на карточке вообще ничего не написано. Она совершенно чистая. Я смущенно переворачиваю ее, разглядываю конверт. На нем просто напечатано: «Софи Гарденер». Я перевожу взгляд на Имоджен:

– С цветами больше ничего не было?

– Нет, – качает головой она и смотрит на лилии. – Похоронные какие-то цветочки!

– Имоджен! – кричит Алиса. – Что ты несешь?

– Все знают, для чего предназначены белые лилии.

– А я вот не знала. Просто красивые цветы.

– Нет, она права. Лилии действительно похоронные цветы. И хризантемы, – подтверждает мама.

– Наверное, там что-то еще. – Я начинаю рыться в целлофановой обертке, а Имоджен принимается что-то набирать в телефоне, после чего восклицает: – Ха! Видишь, Алиса? Я все-таки права. – Она зачитывает вслух: – «Лилии являются символом смерти, и в свое время их возлагали на могилы молодых невинных девушек». – Имоджен ненадолго умолкает, очевидно, в ожидании загрузки следующей страницы. – «В Европе, включая Францию, Италию и Испанию, хризантемы приносят только на похороны. Также в Китае и Японии белые хризантемы символизируют оплакивание усопших, в то время как в других странах они обозначают честность».

– Прочитай-ка еще разок, – прошу я.

– Они обозначают честность.

– Нет, раньше.

Сестра удивлено смотрит на меня:

– Там, где сказано, что их приносят на похороны в Китае и Японии, а также в Испании и Франции?

Марк эти цветы не посылал. Это она их прислала.

И не нужно было подписывать карточку, Клодин! Я и так все прекрасно понимаю.