Звездочка - Йон Айвиде Линдквист

Ну, допустим, эта сопля глухая, и немая тоже, но боль-то чувствовать она должна? Почему ни слезинки? Почему она даже не поморщилась? Джерри пришел в ярость оттого, что не мог добиться реакции от девочки. Нет, он вынудит ее заплакать!

Держа девочку перед собой на вытянутых руках, он отошел от дивана и пригрозил ей:

— Вот уроню тебя сейчас, мало не покажется! Слышишь? Сейчас ты у меня об пол треснешься! — проговорил он отчетливей, приблизив ее к себе.

Хватило бы ему духу выполнить задуманное, Джерри так и не узнал. Едва он успел закончить фразу, как Малышка змеиным движением выбросила вперед левую ручку и вцепилась пальчиками в его нижнюю губу так, что ноготки врезались в десну. А потом потянула на себя.

От боли у Джерри слезы брызнули из глаз. Собирался он действительно бросать ее на пол или нет, но теперь руки разжались сами собой, и Малышка на секунду повисла, ухватившись за его губу. Рот наполнился кровью.

Девочка плюхнулась на бетонный пол, мягко приземлившись на подгузник. Она лежала и смотрела на Джерри, пока он, поскуливая, зажимал окровавленный рот рукой.

Его взгляд упал на тумбочку, где стояла детская поилка в форме слоника — вместо ручек уши. Джерри схватил ее, открутил крышку и сплюнул кровь внутрь. Остававшееся в поилке молоко порозовело. Он посидел еще немного, сплевывая время от времени, пока кровь не перестала хлестать. Взяв салфетку, он скатал ее и засунул за губу, будто это пакетик со снюсом[9].

Малышка продолжала наблюдать за ним не отрываясь.

— Понятно, — сказал он, присев рядом с ней на корточки. — Теперь все с тобой понятно.

Джерри осторожно поднял ее, держа подальше от себя, и положил обратно в кроватку. На лице у девочки не дернулось ни мускула. О происшедшем свидетельствовали лишь остатки крови под ноготками.

Присев на диван, Джерри оперся локтями о колени и внимательно посмотрел на Малышку. Несмотря на боль в губе, он не удержался от широкой улыбки. Просияв, он ухватился за перила и затряс кроватку так, что девочку заболтало из стороны в сторону.

— Черт побери, сестренка! Ну ты даешь!

Ребенок все так же невозмутимо взирал на Джерри, но это его уже не беспокоило. У него есть сестра, да какая! Больная на голову, сомнений нет, но это и здорово! Уж она себя в обиду не даст. Сама неприступность!

За такую сестренку не грех и выпить. Джерри сходил наверх за бутылкой виски. Наполнив стакан до середины, он стукнул им по перекладине кроватки и произнес:

— Ну, за тебя!

Рану защипало, когда салфетка пропиталась алкоголем. Джерри поморщился и выплюнул бумажный комок на пол, промыв ссадину еще одним глотком виски. Задумчиво подперев подбородок ладонью, Джерри прищурился и сказал:

— А знаешь, как тебя зовут? Терез! Как Терез из группы Баадера-Майнхоф[10]. Звучит, а? Терез! — Теперь, когда он произнес имя вслух, ему оно еще больше понравилось. — Все, решено.

Джерри снова наполнил стакан, а Малышка сначала села в кроватке, а потом поднялась на ножки. Теперь она стояла точно так же, как когда Джерри вошел в комнату.

— В чем дело? Хочешь попробовать?

Он взял вафельное полотенце и обмакнул уголок в виски, а затем протянул кусочек пропитанной алкоголем ткани девочке. Терез и не думала открывать ротик.

— Ну давай, в старину так и делали. А ну-ка, ам!

Терез раскрыла рот, и Джерри быстро засунул в него краешек полотенца. Девочка легла, посасывая ткань и не отрывая взгляда от Джерри.

— За нас! — поднял стакан Джерри и опрокинул его одним глотком.

Минут через десять и еще одну порцию виски спустя у Джерри зачесались руки. Он огляделся, размышляя, что бы такое придумать. И тут ему пришло в голову заглянуть под диван, а там… Опустившись на колени, Джерри выудил из-под дивана футляр. Толстый слой пыли покоился на крышке, а замок уже начал ржаветь. Быстро совладав с замком, Джерри достал из чехла гитару и взвесил ее в руке.

«Надо же, такая маленькая!»

В его памяти гитара осталась громоздкой штуковиной, которую он с трудом мог обхватить, чтобы дотянуться пальцами до грифа. Теперь же она лежала у него в руках словно игрушка. Джерри взял ми-минор — гитара зазвучала фальшиво, и он начал крутить колки, настраивая первую струну. Что-то удивительное творилось с акустикой в подвале. Стоило ему взять ноту, как она отзывалась эхом, причем эхо звучало гораздо чище первоначального тона. Джерри ударил по струне и прижался ухом к корпусу гитары, чтобы понять, в чем дело. Абсолютным слухом, как отец, он не обладал, но мог поклясться, что слышит более чистый тон, вторящий основному.

«Наверное, гитара повредилась от влажности».

Джерри снова выпрямился, чтобы подкрутить колки, и тут заметил, что Терез стоит в кроватке. Он взял ноту ми. Теперь понятно, откуда чистый тон.

«Вот те на!»

Он решил попробовать настроить гитару, ориентируясь на ноту, которую пропела малышка. Разобравшись с первой струной, переключился на вторую, настроив и эту струну с помощью девочкиного голоска. Убедившись, что интервал вышел верный, Джерри, теперь полностью доверившись Терез, настроил оставшиеся струны. Будь у него под рукой тюнер, и то вряд ли бы вышло лучше или быстрее.

Джерри сделал глоток виски прямо из бутылки и, обняв гитару, взглянул на Терез. Девочка стояла в кроватке — отсутствующее выражение лица, и лишь щечка пылает алым цветом.

— Да ты у нас настоящее произведение искусства! А на это что скажешь? — спросил Джерри, взяв аккорд до-ми-соль.

Терез вторила музыке, и трудно было различить, где звучит гитара, а где — тоненький голосок девочки. Струны смолкли, а секунду спустя малышка тоже затихла. Отхлебнув из бутылки, Джерри кивнул сам себе и произнес:

— Ну что ж, поехали!

Отбив такт, он снова взял тот же аккорд и запел:

«Центр управления полетами — майору Тому, Центр управления полетами — майору Тому. Примите протеиновые таблетки и наденьте шлем.

Это центр управления полетами — майору Тому…»

Девочка подхватила мелодию и запела, выдавая чистые ноты. Когда аккорд сменялся, ей требовалось всего мгновение, чтобы подстроиться. Слава богу, а то он испугался бы до жути, если б выяснилось, что она в придачу ко всему еще и мелодию знает. Но она слышала ее в первый раз, и Джерри играл для малышки, пел вместе с нею. Спев «Странный случай в космосе», он продолжил следующей песней о майоре Томе — «Ashes to Ashes»[11]. Пусть узнает всю историю.